Проблема была в таблоидах, а не в гражданских.
— Надеюсь. — Скарлетт провела рукой по гладкому кожаному салону. На сегодня я выбрал скромный черный «Порше». Это была моя любимая машина, когда мне хотелось чего-то симпатичного, но не слишком вычурного. — Я не понимаю увлечения парней автомобилями. Зачем так много?
— Некоторые женщины коллекционируют обувь и сумки. Некоторые мужчины коллекционируют автомобили. — Я пожал плечами. — Я один из них.
— Хм. Не могу понять.
Смех вырвался из моего горла.
— Это не для всех. — Я постучал пальцами по рулю, раздумывая, стоит ли выпустить вопрос, вертевшийся на кончике языка. К черту. — Ты не думала о том, чтобы купить свою собственную? Я знаю, что ты не любишь такси…
Я замолчал, позволив ей заполнить пробелы. Это была деликатная тема, но мы не были чужими в этом.
К счастью, Скарлетт не выглядела оскорбленной.
— Я думала об этом, но… — Она покачала головой. — Нет. Я бы лучше поехала на метро. К тому же, городское движение — это кошмар.
— Справедливо. — Я не стал настаивать. — Я рад, что ты участвуешь в спектакле. Это должно быть хорошее время.
— Я тоже. — Ее лицо смягчилось. — Приятно снова присутствовать на репетициях, даже если я только наблюдаю. Это ощущается… не знаю. Ощущение, будто я часть чего-то большего, чем я сама, и я давно этого не чувствовала.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду.
Это была одна из причин, почему я любил футбол, а не, скажем, гольф или теннис. В каждой команде были свои лучшие игроки, но в конечном итоге победа была групповым усилием. Это было братство, по крайней мере, так должно было быть, когда его не ослабляли постоянные распри.
Чертов Винсент.
Косвенное напоминание о брате Скарлетт мгновенно испортило мне настроение. Если бы не он, мы бы не застряли на этой карусели эмоций. Черт, я бы, наверное, вообще не встретил Скарлетт. Жизнь была бы намного проще.
Однако мысль о том, что я никогда бы ее не встретил, вызвала неприятный холодок в моей груди. Мы были знакомы два месяца, но я не мог представить себе мир, в котором ее не было бы на моей орбите.
Даже когда из соображений предосторожности мы держались на расстоянии вытянутой руки, встреча с ней стала для меня самым ярким событием недели.
Я украдкой взглянул на Скарлетт, когда мы въехали на ее улицу. Она смотрела в окно, нахмурив брови, ее выражение лица, казалось, было погружено в раздумья.
Я бы вернул Клайву его сотню тысяч в обмен на возможность читать ее мысли прямо сейчас. Ночь была полна сюрпризов, но слон в комнате, тихие признания, которые мы позволили себе до возвращения Айви за ужином, остались необсужденными.
— Думаю, никто из нас не выиграл пари, — сказал я, нарушая тишину.
— Думаю, нет. — Скарлетт отвлеклась от окна, когда я подъехал к ее квартире. — Но я уверена, что Айви согласится на второе свидание, если ты ей позвонишь. Ты же Ашер Донован.
В ее тоне звучала легкая поддразниваемость, но улыбка не коснулась ее глаз. Она все еще была чем-то отвлечена.
— Я не уверен, что она это сделает, — сказал я. — И я не уверен, что хочу этого.
Двигатель заглох, и мы погрузились в тишину.
Лунный свет лился сквозь окна и подчеркивал эмоции, отражавшиеся на ее лице.
Слон становился все больше, вдавливаясь в окна и в мои легкие, пока мне не стало трудно дышать.
Если когда-либо и был момент переосмыслить наш пакт, то это сейчас.
Давай, дорогая.
Когда я уже думал, что Скарлетт поддастся сгущающейся в воздухе дымке, она отвела от меня взгляд.
— Спасибо, что подвез, — сказала она, голос ее был ровным, но пальцы слегка дрожали, когда она расстегивала ремень безопасности. — И за ужин. Это был… интересный вечер.
Мой взгляд задержался на ней на еще одну секунду, прежде чем я снова посмотрел вперед, сжав челюсти.
— Пожалуйста.
Я не предложил проводить ее до двери, и она, не оглядываясь, выскочила из машины и направилась в здание, словно гончие ада кусали ее за ноги.
Однако я дождался, пока в ее квартире загорится свет, прежде чем уехать.
Разочарование терзало меня под кожей. Я не мог привести свои мысли в хоть какой-то порядок. Они разбрелись по всему месту, играя между разумом и эмоциями, практичностью и желанием.
Хотел бы я, чтобы у меня был кто-то, с кем можно было бы поговорить об этом. Мои старые товарищи по команде в «Холчестере» не разговаривали со мной, а Адиль и Ноа были в отпуске со своими семьями. Даже если бы они не были там, я еще недостаточно хорошо знал своих товарищей по команде, чтобы вываливать на них свою личную жизнь.