— Нептун. Нептун был в четырех световых часах.
— Был?
— Нет его, Эдит. Почти все исчезло — луны еще здесь и куски льда и породы из ядра, но они постепенно рассеиваются. Венерианцы использовали планету, чтобы создать гравитационно-волновой импульс…
— Они использовали ее. И ты это говоришь, чтобы меня подбодрить? Газовый гигант, громадная доля общего запаса энергии и массы всей Солнечной системы, которым запросто пожертвовали ради единственного военного удара? — Она саркастически засмеялась. — О боже!
— Конечно, мы не представляем, как они сделали это. — Я отложил фотографии. — Если раньше мы боялись пришельцев, то сейчас мы просто в ужасе от венерианцев. Ракета НАСА немедленно прекратила работу. Мы не хотим, чтобы хоть какие-то наши действия могли быть восприняты как угроза… Ты знаешь, я слышал, как сама премьер-министр спрашивала, почему эта космическая война вспыхнула сейчас, когда люди спокойно сидят на Земле и ничего не предпринимают.
Эдит тряхнула головой и снова поморщилась от боли:
— Пустое тщеславие. Все происшествие не имело к нам никакого отношения. Неужели не понимаешь? Если это случилось сейчас, наверняка уже было не раз и не два. Кто знает, сколько в прошлом исчезло планет, использованных в качестве оружия в забытых войнах? Может, все, что мы сейчас видим: планеты, звезды и галактики, — только остатки ужасных столкновений такого масштаба, что мы даже вообразить не можем. А мы просто сорняки, растущие у обочины. Так и передай премьер-министру. А я-то думала спросить у них об их богах! Ну и дура я — потратить на эти вопросы всю жизнь, а ответы — вот они… Ну и дура! — Она заводилась все сильнее.
— Не волнуйся так, Эдит…
— Ой, уйди. Я буду в норме. Это Вселенная сломалась, а не я. — И она отвернулась, словно собиралась спать.
В следующий раз, когда я увидел Эдит, она уже выписалась из больницы и вернулась в свою церковь.
Этот сентябрьский день походил на тот, когда я впервые встретился с ней после появления пришельцев, но сейчас хоть дождя не было. Ветер дул холодный, и мне казалось, он должен успокаивать ее обожженную кожу. Эдит нашлась на том же месте, рыла землю перед церковью.
— Равноденствие, — сказала она, — скоро будет дождь. Нужно закончить ремонт до очередного потопа. И предупреждая твой вопрос: доктора меня отпустили. Повреждено только лицо, все остальное в порядке.
— Я и не собирался спрашивать.
— Ну, ладно. Как Мэрил, дети?
— Хорошо. Мэрил на работе, ребята вернулись в школу. Жизнь продолжается.
— Думаю, так и должно быть. Чего еще ждать? И кстати — нет.
— Что — «нет»?
— Нет. не пойду я работать в этот ваш «мозговой центр» при министерстве.
— Хотя бы обдумай предложение. Ты бы идеально подошла. Слушай, мы все пытаемся понять, что случится дальше. Прибытие пришельцев, война на Венере — это было как религиозное откровение. Как его описывают. Откровение, которое видело все человечество по ТВ. Внезапно наше представление о вселенной полностью изменилось. И теперь необходимо понять, куда двигаться дальше, во всех сферах: политике, науке, экономике, развитии общества, религии.
— Я скажу тебе, что будет дальше. Безысходность. Религии потерпели крах.
— Это не так.
— Ладно. Теология потерпела крах. Философия. Большинство переключили канал и уже обо всем забыли, но те, у кого есть хоть капля воображения, знают… В каком-то смысле это был последний шаг, конец того процесса, который начали Коперник и Дарвин. Теперь нам известно, что во вселенной есть существа с гораздо более высоким уровнем интеллекта, чем тот, которого мы когда-либо сможем достичь, и мы знаем, что им на нас плевать. Равнодушие — вот настоящий убийца, ты так не считаешь? Все наше тщетное беспокойство о том, нападут они или нет, и нужно ли подавать сигнал… А они просто взяли и уничтожили друг друга. Если выше нас стоит это, что можно сделать, кроме как отвернуться?
— Но ты же не отворачиваешься?
Эдит оперлась на лопату.
— Я не религиозна; я не в счет. А мои прихожане отвернулись, и вот я тут одна. — Она посмотрела на чистое небо. — Может быть, одиночество — ключ ко всему. Изоляция в галактике обусловлена огромным расстоянием между звездами и пределом скорости света. Когда вид эволюционирует, он может достигать кратковременного периода развития индивидуальности, технологических достижений, открытий. Но потом, когда вселенная ничего не дает тебе взамен, ты замыкаешься на себе и погружаешься в мягкие объятия эусоциальности — роя.
— Но что дальше? Как это скажется на массовом сознании хотя бы? Может, пришельцы потому и начали войну — просто пришли в ярость, случайно узнав, что они не одни во вселенной.