-А мы почему здесь?
-Ну, ты же хотела что-то узнать обо мне. Я предоставляю тебе такой шанс. Или тебя что-то не устраивает?
-Допустим, что меня все устраиваем, – хоть это и не так. – Но почему на пляже?
-Просто у меня есть к тебе предложение. Оно очень серьезное, поэтому я посчитал, что это место самое подходящее. И, имей в виду, что у меня есть очень сильный аргумент в пользу твоего согласия.
Мне вдруг стало не по себе от его задумки и тона, с которым он говорил об аргументе. Впрочем, не думаю, что он скажет что-то плохое. Просто чувствовала и все.
-И что за предложение? – осторожно уточнила я.
Такуми как-то очень предвкушающее улыбнулся и ответил:
-Давай создадим новые воспоминания вместе…
И, не дожидаясь моей реакции, притянул к себе, чтобы поцеловать.
Ну вот как можно отказаться от такого предложения? Особенно, если тебя ТАК уговаривают.
Глава 41 "Ответы"
- Ну, расскажи же, как так случилось, что ты меня полюбила?
- А, собственно, нечего рассказывать. Это был несчастный случай.
Юлия Надеждинская
Любопытство – не порок. Этим афоризмом люди прикрывают свое стремление знать о жизни других, даже если эта самая жизнь неприглядна, даже отвратительна. Их привлекает несовершенство, из чего следует оправдание самих себя: уж если ОН делает так и не иначе, значит, я ничуть не хуже. Почему всем так важно, что происходит у других людей? Люди проводят очень много времени, обсуждая и осуждая других, даже получают удовольствие от этого. Такое поведение довольно эгоистично, но большинство поддерживают эту точку зрения.
А вот знать подробности жизни любимого человека (ну, или почти любимого), это уже совсем другое дело. Желание обладать – тоже довольно эгоистично, но уже не так, как если бы обо всем знала толпа.
Впрочем, если не заострять внимание на моральных принципах, то я хотела знать все о Такуми. Чем живет, его прошлое, планы на будущее (а самое главное, на меня) – абсолютно все. И мне буквально дарят шанс все это выяснить непосредственно от самого объекта любопытства.
Только вот вопросы надо задавать с умом, потому что иначе есть риск не узнать вообще ничего.
Но, как оказалось, Такуми вовсе не собирался увиливать от ответов или говорить полуправду. Для начала он перенес нас в место напоминающее пляж. Почему напоминающее? Ну, собственно, пляж в моем понимании – это место, где люди загорают и купаются, а я не увидела ни одного человека на километр вокруг. Тихое, уединенное местечко, где никто не помешает серьезному разговору.
Потом бог веселья выудил из подпространства пляжную одежду. Как я в нее переодевалась – это отдельная история. Во-первых, купальник, предназначавшийся мне, был уж слишком откровенным. Может, меня некоторые не поймут, но пара тряпочек на завязочках – это не купальник, а порнография. С боем выбив из Такуми нормальный купальный наряд, я огляделась в поисках укрытия, чтобы переодеться. Заметив мои ищущие взгляды, бог как-то предвкушающе улыбнулся и предложил свою помощь в прикрытии.
Не уловив подвоха в его предложении, я согласилась, о чем тут же пожалела, потому что под прикрытием он имел ввиду свое тело, причем развернутое ко мне лицом.
-Мы так не договаривались! – попыталась возмутиться я.
-А я никогда ни с кем и ни о чем не договариваюсь, – широко улыбнулся бог. – Действую экспромтом.
-Оно и видно. Но все же я попросила бы тебя отвернуться.
-Смущаю?
-Нет, – соврала я, не моргнув и глазом. – Но правила приличия еще никто не отменял.
-А я уж было обрадовался, – сделал грустные глаза Такуми. – Жестокая ты, Василиса.
-Понятия жестокости у нас разные. И вообще, отвернись, будь добр.
На этот раз он послушно повернулся ко мне спиной, давая возможность, наконец, переодеться. И то, постоянно оглядывалась, чтобы проверить, не подглядывает ли он. Детский сад, честное слово!
Тем не менее, переоделась я без происшествий. Тут же пришла в голову мысль, что пора бы уже начать серьезный разговор, но мне даже рта раскрыть не дали. Не знаю уж, каким местом, но Такуми очень точно почувствовал тот момент, когда уже можно повернуться ко мне лицом. Сделав это, он подхватил меня на руки и взмыл в воздух, заставив меня вцепиться ему в плечи. Наверняка я оставила на его коже, но он сам виноват в этом: зачем так пугать!