-Да, мы были обречены на смерть. И я очень жалею о том, что втянул тебя в такую опасную ситуацию. Но я решил, что перетяну всю смертельную энергию на себя, и ты не пострадаешь. Это вся правда, которую я могу тебе сказать. И надеюсь, ты простишь меня за безрассудство.
В его голосе слышалась такая слабая надежда, что мне захотелось тут же сказать, что я ни в чем его не виню. Но это было бы неправдой, а у нас сегодня вечер честности.
-Знаешь, я не могу сказать, что простила тебя сразу после того, как ты признался в таком. Но и безоговорочно винить не могу. Такуми, ты мне все-таки нравишься, и это не пустой звук. Не получается у меня винить дорогого человека. Спроси меня попозже, что я думаю по этому поводу, хорошо?
-Как скажешь, - прошептал напарник и покрепче прижал меня к себе.
-Но ты все же дурак, - добавила я. - Твоя смерть не сделала бы меня счастливой.
-Как скажешь, - повторил он, будто оставляя свое мнение при себе.
Наверное, я слишком устала, или же сыграло роль то, что я наконец-то узнала очередную из тайн Такуми, которых у него вагон и маленькая тележка, но уснула я быстро. И в кои-то веки, мне не было противно от того, что мужчина обнимает меня.
Глава 22 "Риски"
Как доверять внутреннему голосу, если утром,
когда тебе надо на работу, он говорит, что тебе надо поспать?
Роберт Дауни мл.
Когда человеку доверяешь, обычно это заслужено и оправдано, потому что: а как иначе? Другой вопрос, когда это самое доверие возникает из-за того, что ты или я, влюблены. Мир кажется нам розовым-розовым, аж до тошноты. Про таких людей обычно говорят: чокнутые. Нет, скорее всего, я утрирую, но сейчас этот налет розовости достиг и моего, казалось бы, крепкого сознания.
Но не будем о грустном (хотя, некоторые посчитают это радостным). Проснулась я довольно поздно, потому что накануне сильно устала и физически и морально. Как и ожидалось, Такуми рядом не было. Впрочем, найти его было плевым делом: этот ботаник наверняка опять заперся в лаборатории.
Поднявшись с кушетки, я потянулась всем телом, чувствуя, как покалывает каждый сантиметр кожи и двинулась в сторону скрытой двери. Вчера железная стенка категорически не хотела запускать незваных гостей, но сейчас, при моем приближении, открылась как двери в универмагах. Похоже, я стала «своей» и для лаборатории (она ведь будто живая, честное слово) и для ее создателя. Даже больше, чем «своей».
Спустившись по ступенькам вниз, я достигла обиталища бога веселья и обнаружила его самого. Он, как всегда, был занят чем-то очень важным настолько, что даже не заметил моего присутствия. Вот и верь после этого в силу любви. Ведь все знают, что влюбленные чувствуют свои вторые половинки на расстоянии. Э! Не подумайте ничего такого! Это не мои мысли, просто Женя когда-то выражалась именно так.
Однако, причин немедленно возмущаться по этому поводу я не видела. Я не кисейная барышня, требующая от своего кавалера максимум внимания и времени. Боже, слово-то какое: кавалер! Именно поэтому я просто присела на стол рядом с разноцветными колбочками, что не могло не привлечь внимания вышеозначенного субъекта (я все-таки женщина, простите меня за это).
А вот мои голые ноги заметили сразу (ну да, я одела только длинную футболку, по телеку такое видела). Такуми, до этого спокойно возившийся с колбами, как-то странно застыл и, не поднимая глаз, попытался отодвинуться. Решив не слишком заострять на этом внимание, я поинтересовалась:
-А я думала, что ты сейчас с Ханой обсуждаешь свою работу.
-Нет. Решил заняться своим хобби, - постарался невозмутимо ответить напарник, но это у него плохо получилось. Уж насколько я плохо различаю эмоции, но все равно заметила некоторую нервозность.
-Я тебя смущаю?
Вздрогнув от моей прямолинейности, Такуми все же ответил честно:
-Немного. Ты не могла бы одеться?
-А я и так одета, - пожала я плечами.
-Не совсем. Для тебя может и приемлемо, но для мужчины, который влюблен в тебя, это испытание на прочность.
Намек ясен. А все-таки, он такой милы, когда смущен!