- Только ты осторожней там. Она ждёт потомство. Нервная немного.
Ага, как и все, кто здесь побывал! Но возразить я не смогла, потому что пресловутый проводник улетал всё дальше. Однако напоследок я вильнула бёдрами. Верю, он оценил, потому что спину ещё долго жёг, как угли, его взгляд.
ГЛАВА 6
Адам.
Просто невозможная женщина! Вот как теперь работать? Плавные изгибы, обрисованные черной кожей, до сих пор стоят перед глазами. Я же тоже не железный! И с каждым днём мне всё труднее сдерживаться.
Мэлори… Это противоречивый вихрь из эмоций и соблазнов. С виду хрупкая и ранимая, но внутри дикая хулиганка со стальным стержнем. Бесстрашная. И, как оказалось, целеустремленная особа. Если решила соблазнить, так уж наверняка, на все 100%! Нет, определённо больше не могу работать сегодня. Эта Мальвина сбила весь сосредоточенный настрой.
Мне всегда был по душе такой типаж. Белокурый, миниатюрный, утонченный… Саймон не солгал тогда, в крематории на “исповеди”. Да, я тайно был влюблён в его невесту. Девушку ангельской красоты, Мэри. Она была необыкновенная. Нежная, чуткая, робкая… Рядом с ней у любого самца появлялся инстинкт защитника. Такую девушку хотелось холить и лелеять, как хрупкий редчайший цветок. Подобное желание не обошло стороной и нас с Саймоном. Но брат, со своей сногсшибательной харизмой, первый вскружил ей голову. А я отошёл в тень. Никогда бы не решился мешать его счастью, ведь искренне радовался за него.
Если бы не сама Мэри. Да, она любила Саймона. Но лишь за внешнюю оболочку. Ко мне же она тянулась за внутренним миром. За знаниями. За особыми тёмными умениями, за пределом понимания обычных людей. Ее манила медицина и те исследования, что я проводил в сфере некромантии. Её голубые глазки загорались тёмным восторгом всякий раз, как я давал ей ту или иную книгу для ознакомления по интересующей теме. И в этом она была ненасытна. Мэри хотела знать больше, хотела учиться. Саймон не воспринимал всерьез увлечение невесты. Ему хватало того, что Мэри добровольно вложила в его руки в своё хрупкое сердце. Но не разум…
Её восхищение воодушевляло меня, как ничто иное. За её одобрением я тянулся, как цветок к солнцу. И когда я потерял ее вместе с Саймоном, то весь свет померк для меня окончательно. По её утрате я горевал больше, нежели по родному брату.
Да, Саймон был прав. Позже, когда я возобновил тёмную практику, то подбирал себе помощницу, воскрешая в душе образ Мэри. Однако с каждым годом лишь больше разочаровывался. Ни одна из девушек так и не нашла отклика в моем мертвом сердце. Я понимал, нет дальше смысла искать, пора смириться. Нет больше такой девушки в этом мире, пока… Пока в мои объятия не упала она. Мэлори. В том узком и стерильном коридоре морга.
В ее глазах был и сейчас есть тот самый свет. Он каждый раз меня влечёт к себе, как мотылька на огонь. “Она та, кто, наверное, сможет заменить Мэри!” Так думал я, пока не объявился Саймон. Тогда я испугался впервые, спустя долгие 17 лет. Ведь я мог вновь утратить ценность, которую всё-таки отыскал. Да, Мэлори мне нужна, как недостающий пазл в сложной мозаике.
Нужна она, и то, что я ищу также долго. Дневник отца. Ни Саймон, ни Таисия не знали. Лишь я был посвящён в семейную тайну. Именно я продолжил дело отца, после его кончины. А тайна заключалась в том, что старик Морган Лестер также, как и я, тогда был некромантом. Однако его навыки и знания были куда больше моих нынешних. Он слыл настоящим чёрным магом, положив на алтарь своего учения наше счастливое детство и жизнь нашей матери. Но то дело давно минувших дней. Не мой грех, не мне его и искупать. Верю, отец сейчас поджаривается в пламени Ада, ведь там ему самое место. А я продолжаю многолетние поиски его дневника, который унесла с собой моя младшая сестрёнка, Таисия.
Тот день, когда это произошло, я помню как сейчас. В нашей семье, когда мы остались только втроём после смерти отца - я, Саймон и Тая, уже тогда моё хобби воспринималось блажью. Ведь каждый из нас, потерявший мать в раннем возрасте, окунулся в свой собственный мир, старался, как мог, сбежать от реальности, в которой компанию нам составляли лишь няньки и слуги этого огромного замка. Отец вечно пропадал в лаборатории и не замечал ничего и никого вокруг. Так мы и остались, каждые наедине сам с собой, со своими детскими травмами и страхами.