- Мэри… моя Мэри… Ты всё-таки приняла мой подарок? Уже не боишься, что Саймон узнает о нас?
Говорит он, а я за миг осознаю, что натворила! Алая лента, что он сейчас с нежностью теребит… Та самая алая лента, в ящике его стола!! Она принадлежала его первой любви!! И сейчас она в моих волосах…
Я стрелой улетаю из таких желанных объятий. Несусь опрометью, не зная куда. Хотя итог всегда один - моя спальня. Дальше ванная. И истерический горький смех, от которого дрожит зеркало напротив, а в нём отражаюсь не я, и в то же время я…
Так похожа… И всё же… Мэри! Я в образе мёртвой невесты Саймона!! Небесный ангелок, голубоглазый и белокурый, с алой лентой в волосах. Но в моей сорочке. Я тереблю щёки и курносый, чуть вздернутый капризный носик, вроде мой и нет одновременно. Мы так с ней похожи, что хочется орать! Вот отчего Адам нанял именно меня на работу! Он видит во мне её. И тянется он к ней, не ко мне…
Но в нас ведь столько разного! Мои глаза темнее! А в волосах нет желтизны! И губы у меня полнее! И характер твёрже, мать вашу! Но видит ли разницу Адам? И могу ли я соперничать с ней и дальше? Именно, могу! Я живая, и я покажу Адаму то, что никогда не даст умершая невеста. Живую страсть.
Мрачно встречаюсь взглядом с чужим отражением в зеркале, и желаю вернуться на террасу. Миг, и я на месте. Это сон, и тут можно невозможное. Адам всё ещё здесь. Сидит на самом краю, понуро свесив голову. Подхожу к нему со спины, сажусь рядом. Обнимаю крепко-крепко, и прижимаюсь носом к его затылку.
- Вернулась? - Не веря, спрашивает он.
- И никуда уже не уйду. - Твёрдо отвечаю, повернув его голову к себе. Встречая вопросительный взор, накрываю его губы поцелуем. Они лучше, чем я помнила. Жарче. Вкуснее.
Адам не противится моему напору. Поддаётся, когда я перебираюсь к нему на колени, не прерывая нашего поцелуя. Мы на краю пропасти. Но когда было иначе? Каждый день с ним - как последний. И я не сдам заднюю сейчас, и ему не позволю. Пусть во сне, но он мой.
Мужчине передается мой настрой. Его руки уверенно спускают лямки сорочки с моих плеч. Губы, сейчас ненасытные, перебираются на мою шею и грудь. Горячо… как же горячо…
Я прижимаю его ближе к себе, слыша, как тарабанит его сердце в такт моему. От его ласк мурашки рвутся вдоль позвоночника. Я словно парю. Будто крылья рвутся из лопаток, заставляя выгибаться перед Адамом дугой, подставляя под его губы набухшие соски, так желающие еще ласки.
Ведь это сон… В нём можно всё. И моё желание здесь закон. Я зажмуриваюсь до звёзд перед глазами, и вот одежда исчезает, как невидимая преграда, с наших разгорячённых тел.
- Иди ко мне… Ты так нужен! - Шепчу исступленно я, и он не медлит, пронзая меня своим желанием.
Я рассыпаюсь на сотни осколков в его руках, чтобы собраться воедино… уже одна и в своей кровати.
Солнце слепит глаза, и щебетание птиц, приветствующих новое утро, врывается в распахнутое окно. Тюль шлейфом вздымается и ложится поверх потухших свечей и серой рубашки.
- У меня получилось… Получилось! - Бормочу я, прижимая руки к груди, где неистово барабанит сердце, еще не отошедшее от момента нашего соития. Оно было взрывным, и чуть не прикончило обоих. Но оно было во сне… Было! А я верю в вещие сны.
ГЛАВА 12
Полдня я летала, как на крыльях, от своей маленькой победы. И даже не от свершившийся, пусть и условно, “мести”. Но от осознания, что смогла что-то намагичить! САМА!
И мне не привиделось, не приснилась. Я, ёптить, проснулась с этой проклятущей алой ленточкой в волосах! И мало того, они самые, мои кудри, отросли до прежней длины! За одну только ночь!! А ведь ещё вчера были по плечи отчекрыжены “томагавком” Адама. И если видение можно было списать на желанный сон, то уж такую метаморфозу пропустить нельзя. Разве что только слепому. Но увы, волосы всё так же отливали голубизной. Эх, горести моей нынешней жизни…
Высовывать нос из комнаты было боязно. А вдруг Адам прознал о моей шалости? Ещё, не ровен час, головушку мне открутит… Однако любопытство вновь возобладало. Хотелось знать его реакцию - понял али нет? Или всё спишет на сон? И получится ли моя афера вновь? Останется ли в итоге безнаказанной?