Вскоре мы достигли незаметной приземистой двери, полускрытой за кадками с высокой буйной растительностью, напоминавшей мне, несведущей, мини-пальмы. Чип, не без труда, её отворил. Да, дверь была тяжёлая, однако петли не скрипели, заботливо смазанные. Из открывшегося проёма, лучившегося голубоватым светом ламп, на меня повеяло привычным химическим омбре. Будто я и не покидала городского морга, а только на минуту погрузилась в сон, чтобы вернуться в привычные будни. Но нет, лаборатория передо мной была другой. Обширнее. И давно обжитой безумным учёным.
Позабыв о присутствии посторонних, я, раскрыв рот от изумления, таращилась по сторонам. Здесь, в этом чудо-замке, всё для меня удивительно и залипательно. Вот и теперь я будто окунулась в иную реальность, уже где-то виденную мною. А именно в фантастическо-готическом фильме прошлого столетия!
Я уже сравнивала Адама с доктором Франкенштейном. Так повторюсь вновь. Да, он именно тот самый безумный учёный! Или как иначе объяснить, что его лаборатория будто сошла с кадров оскароносной киноленты?!
Потолок в помещении, куда завёл меня местный дворецкий, терялся где-то очень высоко. И сдаётся мне, крыша там, в вышине, из оконных рам состоит, которые могут раздвигаться при желании хозяина дабы впустить внутрь грозовые молнии. Или я фантазирую, или мои догадки весьма близки к истине, ведь здесь какие-то динамо-машины и спиралевидные консоли с громоотводами на концах. А вот и то самое пыточное кресло с крепежными ремнями для рук и ног, что удерживало оборотня в фильме «Ван Хельсинг», пока в того била молния, посылая живой ток по проводам до потомства вампирьева...
Стоп! Опять мысли не в ту степь рванули. Ну какие вампиры?! Просто-напросто атрибуты у каждого учёного до невозможности повторяющиеся. Так почему мой Адам должен отличаться от таковых?
Всё тот же стол хирургический по центру с огромными лампами сверху. Всё те же мензурки на стеллажах жмутся. Шкафы, картотеки, компьютеры, которые, к слову, смотрятся здесь нелепо. В этом доме средневековом больше уместны печатная машинка да кипа бумаг рядом, исписанная от руки, а не современная техника. Однако вот они, рядом на длинном столе - и электронный микроскоп, и термостаты, и стерилизаторы... Хотя до сих пор не понимаю, зачем Адаму последний? Нежити ли не всё равно, каким скальпелем его препарируют? Использованным или проспиртованным?
Так что всё же отличие от киношных лабораторных пещер тут есть. И вот оно, главное - мой начальник. Даже не заметивший моего появления, с головой ушедший в очередные исследования. У него на лбу красуются какие-то очки, не то защитные, не то увеличительные, как супер-лупа. Он что-то рассматривает на свету люминесцентной лампы в пробирке с салатовой жидкостью, то и дело сверяясь с записями из пухлого справочника на столе.
Не хочу его отвлекать. Но зачем тогда явилась? Ведь я всё ещё его... ассистент! Слово застревает комом в горле, однако пока Адам сам не озвучит иное, приходится оставаться тем, чья работа всё ещё хорошо оплачивается.
Так и не обнаружив рядом вешалки с халатами, чертыхаюсь под нос. Надо было у Чипа спросить один из его передничков. А так придётся последний свой свитер замарать.
Пока я осматривалась по сторонам в поисках защитной одежды, Адам меня заметил. И даже улыбнулся. Заразительно так. Вкупе с очками-лупами, благодаря которым его глаза превратились в огромные и мультяшные. Синие-синие!
- Проснулась уже, соня?
- И тебе доброе утро. - Передвигаюсь ближе к столу, заглядывая за его плечо. - Что анализируем сегодня?
- Свою ДНК, отсеяв предположительные гены атрофические и добавив видоизменяющую составляющую...
- Стоп! Это был риторический вопрос, а я верю тебе на слово! - Пищу я, пытаясь остановить пространственное объяснение Адама. В них он может погрузиться на весь день, и в итоге я всё равно ничего не пойму. Так что не стоит и распаляться зря.