-- Не поверишь. Живу.
Выключила воду и с вызовом в глазах повернулась к нему.
Погорячилась я с воинственными взглядами. Едва удержалась от желания улыбнуться и залиться пунцовым цветом.
Напарник стоял в пару шагах от меня, демонстрируя во всей красе мокрое тело. Единственной одеждой на нем было полотенце на бедрах, держащееся на честном слове. Сейчас он был тем, кого отвергал всей душой. По мягкой серо-зеленой чешуе местами стекали капельки воды, которые внезапно захотелось слизать языком. Ладони зачесались провести дорожку по мощной груди, ощутив под ними стук непримиримого сердца. Коснуться острых прорезей жабров на шее. Прикусить губами изменившую форму раковины уха, ставшее немного больше. Сплестись с ним пальцами, ощутив подушечками шероховатость перепонок- плавников.
-- Зачем поднялась с постели? У тебя режим.- с жаром отчитал Паша, но встретившись глазами со мной, его уверенность обещала долго жить.
-- Все, надоело. Хватит,- легко возразила я, с умилением глядя, как напарник решил ретироваться в ванную. Остановила,-Можешь не спешить. Я тебя уже всего рассмотрела и пришла к выводу, что облик твой не пугает, напротив, очень даже привлекательный. Оставляет полет для фантазии. Так что завязывай со стеснением.
Он прожег меня неодобрительным взглядом и недовольно прошел к окну.
-- Неужели я так тебе противна?- постаралась придать голосу побольше обидчивых ноток, но голос предательски дрогнул,- Что могло измениться за все эти дни? Почему избегаешь меня?
Паша изобразил вид нашкодившего мальчишки, принимающего наказание от родителя, героически опустив глаза в пол. Я кожей чувствовала его неуверенность в себе. И это тот мужчина, прошедший войну и пропустивший ее через себя? Как он вообще стал охотником и лучшим борцом с такими тараканами в голове? Сейчас передо мной не тот Паша, каким казался в нашу первую встречу. Где потерялся тот самый азарт в глазах? А где не убиваемый оптимизм, каким кормил меня так долго?
-- Паша...- ласково позвала его, поднимая ладонями лицо, чтобы заглянуть в полные тоски глаза,- Поделись со мной. Что тебя мучает? И не ври. Вижу, как хреново.
В любимых глазах стальным водопадом растекалась боль...нет, скорее обида...даже горечь. Вся эта непонятная гамма чувств явно из-за меня. Его холодные руки коснулись моих горячих запястий, одаривая контрастом, когда осторожно снимали ладони со своих небритых щек.
-- Прости...но я не могу...мне нельзя к тебе привязываться. Я не должен переступать границу. Ты должна остаться мне только напарницей,- его голос звучал с непривычным хрипом, с совсем неуверенной интонацией, выдавая все внутренние бури,- У нас нет будущего. Я не смею обнадеживать себя мыслью, что когда-нибудь ты полюбишь меня. Когда ты была без сознания, боялся твоей смерти. Мне приходилось находиться рядом почти все время. Я постоянно говорил с тобой...уговаривал держаться...успокаивал, когда видел на бледных щеках слезы...тогда еще верил, что оценишь заботу...только твои мысли занимал не я... Глеб...
Опять вспомнились тебе безумные сны, переперченные горечью и чужой смертью. Если бы он только видел все то, что происходило там, думал иначе.
-- Ты не прав,- смогла выдавить из себя, когда прогнала из мыслей призрак развороченного тела из последнего сна,- Представляю, насколько мои слова тебе кажутся сейчас нелепым оправданием, но все действительно не так. Те сны...они представлялись настолько реальными и в то же время настолько дикими...я никогда так не боялась...и весь мой страх был не за себя, а за вас обоих.
Позволив наглости вылезти наружу, легким касанием дотронулась до переливающейся чешуи на груди напарника. Они отозвались теплом, одаривая тело непроизвольными мурашками удовольствия. Паша предпринял попытку отстраниться, но моя вторая рука проворно успела расположиться на его шее.
-- Если бы ты только знал, как я испугалась за тебя там...что испытала, глядя в мертвые глаза,- сделала глубокий вдох, стараясь сдержать нахлынувшие разом воспоминания,- А ты тут живой и здоровый...к тому же омерзительно...соблазнительно теплый...
Не смогла унять натянутые нервы и затряслась. Захотелось рыдать, как в тот момент, когда Дэн закрывал стеклянные глаза мертвому брату. Внутри все настолько похолодело и покрылось толстой коркой льда, что казалось снаружи так же начинаю замерзать. Паша кожей почувствовал мое напряжение и крепко прижал к себе. Когда нос уткнулся в его горячую шею, одаривая уже привычным запахом моря, я окончательно потеряла вид смелой охотницы и с наслаждением разрыдалась.