Пашка отскочил в сторону и спустя секунду, над тем местом пронеслась невысокая, затянутая в жесткий корсет, девица в пышном платье семнадцатого века. Молодая девушка держала маску на вытянутых руках, кружась в танце с ней по залу. Напарник вытаращился на приведение и не мог поверить своим глазам. Я уже имела дело с неупокоенными душами, потому знаю, с ними можно договориться по хорошему, нужно всего лишь докопаться до истинной причины их нахождения здесь.
-- Лейтенант Орлова,- сурово отрапортовала я, показывая духу метку охотника,- Отдел секретной безопасности.
Она подошла ко мне ближе и Пашка потянулся за оружием. Я тут же прервала его желание повоевать с мертвыми. Не стоит провоцировать нарушительницу спокойствия. К тому же пускай напарник посмотрит, как можно разрешить проблему мирным путем.
-- Нам поступил вызов от хозяина этого заведения,- мой голос звучал уверенно и настойчиво,- Ваших рук дело?
Неупокойница проплыла вокруг всего зала и показательно посбивала шлейфом пышного платья пару стульев. Те с грохотом валились на пол. Вновь остановившись у стены, где прежде висела та самая злополучная маска, она печально вздохнула и неожиданно завыла на высокой ноте:
-- Этот хозяин еще тот прохиндей!- девушка слишком натурально заплакала,- Он даже не спросил разрешения забрать мою маску себе!
Она трепетно провела по антикварной вещи прозрачными пальцами и повернулась к нам. При детальном рассмотрении выяснилось, что девушке едва исполнилось восемнадцать.
Радовало одно. Раз покойная предпочла поделиться своей бедой, то вполне вероятно, мы можем помочь с ее проблемой без уничтожения.
-- Можно подробней?- попросила я и присела за ближайший столик. Пашка скептично фыркнул и скрестив руки на груди, облокотился на край стола.
-- Меня зовут Мелисса фон Клирен. Я дочь известного ювелира. Умерла несколько веков назад в самый разгар карнавала... сердце не выдержало. Папа похоронил меня в этой маске,- она запнулась,- Совсем недавно наш родовой склеп разорили. Хозяин этого ресторана выкупил у скупщиков краденного мою вещь.
-- Ты хочешь вернуть ее себе?- догадался Пашка.
-- Да! Она моя по праву и создана по моему эскизу!- приведение вскинуло подбородок и гордо заявило,- К тому же я не желаю, чтобы на нее любовались всякое отребье.
-- И что, теперь нам нужно тащить эту маску в Тьмутаракани?- возмутился напарник, недовольным взглядом рассматривая предмет проблем в руке девушки.
-- Нет,- задумчиво протянула я,- Мелисса, напомни пожалуйста, вы же предметы через огонь тоже получаете?
-- Получаем.
-- Вот и отлично! Решено,- довольно хлопнув в ладоши, поднялась,- Берем маску и сжигаем ее.
-- Но-но...- напарник не нашелся словами и только изумленно хлопал ресницами,- Это же порча чужого имущества. Мы не можем...эй, Кирюх, что ты собралась...нет!
Не слушая его возмущенные вопли, взяла из рук духа злополучную маску, прошла с ней на кухню и бросила в пустую кастрюлю. Вытащила из кармана спички и подожгла. Украшение долго не хотело разгораться, но под напором моего настроения, маска благополучно расплавилась до жидкого состояния. Я удовлетворенно стряхнула с ладоней невидимые пылинки и развернулась к ошеломленному Пашке и счастливой Мелиссе. Девушка сияла ярче, чем бенгальские огни на празднике.
-- Ты свободна. Тебе больше нечего здесь делать. Покойся с миром.
-- Благодарю,- она присела в реверансе и нацепила на лицо уже такую же призрачную маску.
Переход заблудших душ из мира живых в мир мертвых всегда проходит ослепительно...в прямом смысле этого слова. Если заранее не зажмуриться и не отвернуться, можно получить ожог сетчатки и навсегда ослепнуть.
Этот раз не был исключением. Дух девушки начал светиться золотыми лучами, исходящими прямо из глубин сердца и в миг разорвавшись на миллионы ярких искр, наполнил горячий цех кухни иллюзорными бликами. Я крепко зажмурилась и дополнительно плотно прикрыла глаза руками. Посчитав про себя до сорока, подняла голову. Пораженный до глубины души, Пашка так и стоял на том же самом месте и озабоченно искал руками точку опоры.
-- Паш, ты чего?- усмехнулась я, выкидывая испорченную кастрюлю в ближайшую мусорку,- Хорош крота изображать, нам еще отчет Вене строчить.