-- Все что угодно, но только не оно...не оборотни,- я обхватила себя руками, стараясь успокоиться.
-- Не волнуйся, ты не одна, я буду рядом и поддержу,- он поднялся и подошел ближе, чтобы по-дружески приобнять за плечи.
-- Это и пугает,- одними губами произнесла я, а потом немного успокоившись, спросила,- Ты примерно представляешь, как раскрывать убийства?
-- Есть одна задумка. Смотри.
***
Спустя час мы снова сидели на кухне, но в этот раз на столе красовались не ароматные кружки с кофе, а белоснежный альбомный лист и два простых карандаша.
Пашкин план был прост до безобразия... так можно выразиться, если в вашем дружеском загашнике есть парочка знакомых из убойного отдела. Так как мой напарничек успел отличиться почти везде, ему открыты практически любые двери в закрытую базу данных.
Он, очень напряженный, непривычно серьезный, беспристрастно разговаривал по телефону с бывшим коллегой. Его густые брови то и дело хмурились и разглаживались. Когда разговор был окончен, напарник устало протер глаза и с досадой изрек:
-- Имя погибшего Александр Игнатьевич Деловой, двадцать восемь лет. Несколько лет проработал преподавателем рисования в школе. Нареканий со стороны начальства не было. Умен, трудолюбив, дети его любили. Дома остались скорбившие жена и мать.
-- И это все?- мрачно уточнила я спустя несколько минут тишины.
-- Ты права, не густо,- поддержал мое мыслимое возмущение собеседник и прикурил сигарету,- Очень странно, но большей информацией в убойном отделе не владеют. Мой друг дал понять, что сверху кто-то сильно противится, чтобы дело раскрыли и скорее всего сочтут нужным отправить его в висяки.
Я сурово поджала губы. Что такого в этом убийстве замешано, раз все разворачивается именно так? Ни за что не поверю, если этот Александр Игнатьевич будучи в не уравновешенном состоянии, нарисовал чиновничьему отродью несколько лебедей в журнал. Ему бы наверняка только выговор влепили, ну или в крайнем случае уволили по статье без права преподавания. Тут скорее замешано что-то другое.
В голове никак не укладывается, как предполагаемый убийца убил жертву. Мне до сих пор не верится, что к этому причастны оборотни. Если не они, тогда кто?
-- Значит так,- приказным тоном, как начальник на планерке при раздаче очередных "плюшек", заговорил Пашка,- Ни на кого рассчитывать не будем. Для начала идем на квартиру погибшего и расспрашиваем близких.
-- Если там уже побывали следаки?- настороженно уточнила, глядя на торопливые записи на листе,- Нам не поверят.
-- Глупости!- воскликнул он и откинулся спиной к стене,- Даже если так - следствию мешать нельзя и опера могут наведываться вплоть до самого раскрытия дела. Смею предположить, туда никто не поедет. Мы появимся первыми.
-- Надеюсь, ты прав,- я поежилась, словно тысячи маленьких морозных иголочек сочли за честь поселиться в моем теле,- Не нравится мне все это.
-- Мне тоже,- откровенно сознался Пашка,- Хлебнем мы хрени с этим заданием.
Какими бы пророческими ни были слова напарника, поход к вдове погибшего пошел наперекосяк с самого начала.
Для начала работы, прямиком от Вени, курьер привез нам липовые ксивы. Не хочу представлять,где и как приходилось ему их доставать. Когда мы удостоверились в подлинности документов, то сразу же отправились на другой конец города к безутешным родственникам.
Дверь нам не открыли. Помаявшись возле железной двери под номером шестьдесят три, мы хотели было уйти ни с чем. На наше счастье выглянула соседка и снисходительно оповестила, что супруга Александра Игнатьевича отошла в аптеку за лекарствами свекрови, которой стало хуже и сейчас она пребывает в квартире напротив (то бишь у соседки). Скупо поблагодарив за содействие "органам" мы спустились вниз и расположились на лавочке возле подъезда.
Погода не успела окончательно испортиться. С неба ничего на голову не капало. Продрогнуть вполне хватало пронизывающего ветра. Через полчаса пустого ожидания, я стала походить на замерзшего цуцика. Теплый свитер с кожанкой не спасали от настроения природы.
Зато Пашке все ни по чем. Если мне не изменяет память с частыми приступами склероза, то он одет намного легче меня, но по нему не заметно, что страдает холодом.