Я опустила взгляд и обратила внимание на небольшое алое пятнышко на серой домашней футболке. Жалко одежду, теперь придется замачивать в пятновыводителе.
-- Мне тоже интересно знать,- неожиданно у окна появился командор со скрещенными руками на груди,- Удивительная наглость не ставить начальство в известность о ранении подчиненного. Полагаю, вы и не планировали этого делать вообще?
Пашка промолчал. Предвидя долгий разнос по всем нарушенным статьям, он снял с огня последнюю порцию сырников. В этот момент мне захотелось провалиться сквозь землю, а лучше превратиться в маленькую серую мышку и спрятаться в норке. Когда командор смотрит на тебя своим фирменным надменно-холодным взглядом, всегда чувствуешь себя подростком, застуканным родителями с сигаретой в руках.
Дух важно прошелся вдоль маленькой кухни и одним кивком приказал Пашке присесть рядом со мной. Тот беспрекословно повиновался.
-- Куда вас занесло на этот раз?- сурово спросил командор, прожигая меня немигающим взглядом.
-- Никуда,- совершенно спокойным тоном заверил его напарник.
По Пашке нельзя было заметить волнения, скорее отстранился от всей ситуации.
-- Просто собирали информацию. По ходу, нас выследили и напали.
-- Что узнали?
Парень поведал все, что узнал лично. Призрак слушал и не перебивал. Конечно, это не значит, что нам сошло с рук безалаберное отношение к секретности задания.
-- Не густо,- констатировал командор,- Кира, поделись своим приключением. Как тебя угораздило пулю словить?
-- Я не специально,- исподлобья выдала я, напоминая своим видом нашкодившего ребенка. Пашка подавил смешок и превратился в слух,- Вдали услышала чей-то визг. Поспешила на помощь. Потом забрела к странному дому, где нигде не было света, только одинокий фонарь над детской площадкой. Когда поспешила свалить оттуда, какая-то сволочь выстрелила. Попала, но не убила. Я успела скрыться под козырьком подъезда.
-- Видела убийцу?
-- В том-то и дело, что не видела и не слышала.
-- Видимо, наш киллер любит пользоваться глушаком,- нервозно произнес напарник и руками взъерошил себе волосы.
-- Пуля где?- продолжал допрос командор, по прежнему глядя на меня, а точнее сквозь меня.
-- Тут,- парень поднялся, открыл верхний ящик с чашками и достал из одной из них маленькую свинцовую пулю, разодравшую мне вчера плоть. Пашка положил ее на стол и отчеканил,-Калибр 7,62. Предположительно, оружие было с глушителем. Думаю, использовали М16. Скорее всего стреляли из окна последних этажей. Целились прямиком в сердце, но промазали.
-- Почему я? Почему напали не на тебя?- задала я свой животрепещущий вопрос насущного дня.
-- Полагаю, он решил сначала избавиться от слабого звена в лице женской половины команды. Киллер же не в курсе, как ты работаешь.
-- Отлично! Я - неудачница!- пробухтела себе под нос,- Дальше что? Теракт в квартире? Отравление?
-- Не паникуй раньше времени,- оборвал мою нарастающую истерику командор,- Сомневаюсь, что после провала операции, он сразу предпримет вторую попытку.
-- Нам сидеть и не высовываться?- предположил Пашка, глядя на мое лицо, перекошенное от возмущения.
-- В этом нет необходимости,- дух повелительно махнул рукой,- Кира, тебе выговор с занесением в дело. Сама понимаешь, что будет если в дальнейшем получишь третий...
-- Угу,- разочарованно согласилась с наказанием.
-- За что?- всполошился Пашка, резво подскочив с места,- Кира ничего не совершила, чтобы ее так серьезно наказывать.
-- Вы расшифровали себя. Теперь они знают, что мы копаем под них. Кира сама полезла на рожон.
-- Больше никого не побегу спасать!- злобно сплюнула я.
-- Тогда наказывайте и меня. Это я не удержал ее от этого поспешного шага.
-- Хм...ты прав,- не стал спорить дух и с ехидной улыбкой заключил,- Тебе тоже выговор с занесением. Кира, непременно появись в госпитале, пусть обработают рану.
-- Угу,- так же озлобленно согласилась я.
-- Не команда, а цирк какой-то!
Командору явно не понравилось, как напарник настырно отстаивал мою честь, еще я разозлила своим поведением. Исчез он с тихими оскорблениями в наш адрес. Каким бы ни был командор хорошим боевым товарищем, как бы отлично ни держал себя в руках, прежде всего он оставался неупокоеным духом, горестно застрявшем в нашем мире.