-- Но я хотела поговорить еще...- все равно не унималась я, которой не терпелось узнать подробности о личной жизни подруги и непосредственного начальника.
-- По поводу вашего оборотня в бегах я сама все Вене передам,- обеспокоенно стала выпроваживать меня Лика,- У нас с ним все прекрасно, не переживай.
-- Я действительно рада за вас,- ответила ей, уже застегивая сапоги.
-- Набери мне, как все утрясется. Все будет хорошо,- Лика помогла нацепить куртку на больное плечо, а потом обняла меня.-У тебя все обязательно получится.
Тоскливо кивнув, я в спешке покинула квартиру. На улице уже стемнело и повсюду горели фонари. Буквально за четыре часа общения в теплом доме подруги, погода снаружи испортилась настолько, что от пронизывающего до самых костей ветра, застучали зубы. Возможно трясло меня не от холода, а из-за непонятных переживаний за Пашку. Все вместе дало хорошее ускорение в сторону жилища.
Поскольку Лика жила от меня в сорока минутах езды на автобусе, дойти пешком поздним вечером было весьма проблематично. Вскоре я опять стояла на остановке, прыгая чтобы согреться. Сегодняшний день не удался с самой встречи в парке. Автобус прождала очень долго, а подъехавший то и дело останавливался из-за мелких поломок. Не выдержав такого мини-ада на колесах, решила последние три остановки дойти на своих двоих. Заодно приведу мысли в порядок, а бешеный ритм сердца согреет лучше любого обогревателя.
Подойдя к дому,подняла глаза на наши окна. Во временной Пашкиной комнате горел приглушенный свет торшера. Значит дома, не спит. Ждет. От сердца немного отлегло. Что с ним произойдет в квартире? Не повесится же он с горя из-за моего отсутствия. Слишком много чести!
Ноги торопливо переступали по ступеням, а потом руки очень тихо провернули ключ в замке. Когда включила свет в прихожей, взглядом сразу же наткнулась на чужие вещи. Ладно если бы они были мужские. Но не припомню никого из знакомых,кто носит женскую куртку поросячье-розового цвета и ботфорты на тонкой шпильке.
Сердце болезненной сжалось. Бесшумно стянула сапоги и на цыпочках прошла к пашкиной двери. Половицы все равно тихо проскрипели, но не выдали хозяйку.
Комната была плотно прикрыта. Когда я решилась дернуть за ручку, в ногу уперлась сонная морда Лизки. Мысленно получив микроинфаркт, шикнула на нее и отбросила от себя.
И как же ты, родная, пропустила в дом чужих? Получишь еще у меня бонусом по загривку! Зря чтоли тренировала тебя как служебную собаку?
От дальнейшего придумывания наказания отвлек звонкий смех из комнаты. Женский. Не Пашкин.
Злость и обида взыграли в душе и я без промедлений открыла дверь. На присутствие еще кого-то, парочка не обратила внимания. Может не услышала,хотя странно. Беловолосая девушка в черном кружевном белье восседала на раздетом до трусов напарнике. Она то и дело склонялась к нему за поцелуями. Пашка смотрел на нее с вожделением. Сильные руки ласкали упругие бедра и стремились вверх. Когда девушка снова наклонилась к нему, он запустил пальцы в стриженные до плеч, волосы и притянул ближе. Она выгнулась кошкой и показала мне все свои срамные места.
Лизка, стоящая рядом, своим кошачье-волчьим мявком сдала мое зримое присутствие с потрохами. Теперь точно тихо не уйдешь, не скажешь, что ничего не видела и моя хата с краю.
О чем я думаю? Полный бред!
Парочка обернулась на свидетельницу. Пашка с укором проследил за моей достаточно спокойной реакцией. Хорошо, успела с лицом вовремя совладать и не выдала эмоций.
-- Лизка, дома чужие. Фас!- устало подала команду кисе и поплелась на кухню.
Вытянув из лежащей на столе пачки сигарету, прикурила. На душе было настолько гадко, хотелось забить это чувство чем угодно, лишь бы избавиться от него раз и навсегда. Закрыла глаза и постаралась отключить слух, чтобы не замечать, происходящего вокруг.
Не получалось.
То и дело слышались истерические выкрики той полуголой мадам с пышными формами, вываливающимися из бюстгалтера.
И что Паша в ней нашел?
Расфуфыренная фря, иначе не назовешь. Конечно, мужчинам всегда нравились эффектные девушки. Мне такой не быть.
-- Кирюх, какого хрена?- разорался напарник,когда ворвался на кухню,- Кто давал тебе права лишать меня хорошего секса?