— Что ж, если вы считаете нужным, — он развернулся и сделал широкий приглашающий жест.
На меня это гостеприимство явно не распространялась, и как раз подобное было предсказуемо. Место женщины было в кресле у окна с вышиванием или на кухне. Иногда — в постели.
Но точно не в кабинете, где обсуждались серьёзные финансовые вопросы.
Я осталась стоять, в то время как Кайл последовал за мэром.
Один из младших Готтингсов, высокий брюнет с аккуратной бородкой, коротко кивнул мне на прощание. Кажется, это был Самуэль.
Его, судя по всему, младший брат, оказавшийся чуть ниже ростом и гладко выбритым, взглядом меня не удостоил, а вот господин Миголь пожелал дамам «приятно провести время».
В том, что дамы окажутся в восторге, я как раз не сомневалась.
Стоило мужчинам удалиться, меня закружил вихрь из шуршащих юбок, удушливо-сладких духов и длинных ярких перьев, украсивших чью-то шляпку.
— Вот теперь точно добро пожаловать во Фьельден! — высокая и нездорово худая блондинка с острым носом, рано начавшая седеть, понизила голос до торжественного полушепота и едва не подпрыгнула на месте. — Я Джеральдина, мадам Альфред Готиингс.
Опасаясь выронить доверенные мне ключи, я постаралась как можно незаметнее опустить их в глубокий карман плаща.
Подобным образом замужние леди представлялись минимум полвека назад, и слышать подобное было одновременно странно и… ожидаемо.
По всей видимости, эта работа окажется сложнее, чем я предполагала утром.
Тем временем даже не понявшая, что сказала нечто удивившее меня, Джеральдина продолжила щебетать:
— У вас такое красивое платье! Очень необычное! В столице и сейчас все так носят?
Мой дорожный костюм, строгий, но элегантный, сшитый из темно-коричневого сукна и украшенный деревянными пуговицами и тонкими полосками кружева, смотрелся на фоне их ярких нарядов почти траурным.
Мысленно сделав себе пометку о необходимости по возвращении уведомить Йонаса об обязательности перьев, я вежливо улыбнулась Джеральдина:
— Кто как. В столице сейчас мода на неповторимость.
— О, как интересно! — та всплеснула руками и потянулась, чтобы коснуться меня, но старшая мадам Готтингс написал над нами суровой мрачной глыбой.
— Джеральдина подчас бывает не в меру дружелюбна. Прошу простить, леди Нильсон.
Сконфуженная Джеральдина не вздрогнула, но заметно поникла, а утвердившаяся в своей власти мадам Матильда продолжила:
— Позвольте я вас представлю. Это Женевьева. Мы зовём её Женни. Жена Самуэля, — она кивком указала мне на стоящую чуть в стороне девушку.
Она оказалась полной противоположностью Джеральдины — невысокая, отлично сложенная, с красиво собранными тёмными волосами и тёмными глазами.
— Добро пожаловать во Фьельден, леди Элисон, — Женни ответила дежурным приветствием и вежливым кивком.
Она оказалась сдержаннее всех в выборе платья, обошлась приятным зелёным цветом, выгодно подчеркнувшим ее природную красоту, но в ней все равно читалось что-то неуловимо цыганское.
Мадам Готтингс едва не подтолкнула меня, разворачивая к третьей девице:
— А это Камилла, моя племянница. Поверьте, она без внимания ваш гардероб точно не оставит!
— Здравствуйте! — Камилла поздоровалась так просто и улыбнулась приветливо.
От своих родственниц она отличалась разительно. В первую очередь тем, что была ещё совсем молода, едва ли ей исполнилось больше двадцати лет.
К тому же, она оказалась хороша по-настоящему. Ее не портила ни сказочная глупость, которой буквально разило от Джеральдины, ни неуместная скромность красавицы Женевьевы. Высокая и стройная Камилла явно знала цену и своему породистому, немного хищному лицу, и прозрачному наивному взгляду.
Своей внешностью она неуловимо напомнила мне Жизель, даже волосы оказались темно-рыжими.
— Тетушка иногда слишком строга к моим слабостям, а я думаю, что девушка должна интересоваться модой. Как вы считаете?
— Я думаю, что некоторые девушки вправе задавать моду.
Оставалось только подождать и посмотреть, как она истолкует мой ответ: как лесть, кк язвительность или как ничего не значащую реплику.
Судя по тому, как дрогнули губы Камиллы, она сомневалась между первым и последним вариантами.
— Я согласна! Приятно привлекать к себе внимание. Особенно пока ты молода.
От взгляда, которым ее одарила из-за моей спины тетушка, даже воздух сгустился, а Женевьева, за которой я могла наблюдать краем глаза, нахмурилась.
Девочка хамила столь безыскусно, что засмеялась я вполне искренне: