— У меня в деревне парень, — уходя, сказала служанка, и Селена, глядя ей вслед, еще раз ощутила собственное чувство утраты, вспоминая ночь, проведенную на пляже с Брайном.
Но она переборола слабость и написала Дейзи, прилагая к письму чек на содержание ребенка за все то время, что она пробудет в Алжире, и прося Дейзи навестить семью Прене и убедиться, что с Кейтом все в порядке.
Далеко за полночь Селена, закончив письмо, запечатала его и надписала адрес. Она взялась за колокольчик, чтобы позвать служанку убрать свои волосы, но вспомнила, что та ушла. Сейчас девчонка, скорее всего, лежит в объятиях своего любовника, молодого рыбака.
Селена взяла гребень и долго расчесывала волосы медленными, свободными движениями.
Вдруг кто-то тронул ручку высокой стеклянной двери. Послышался звон разбитого стекла, и чья-то рука просунулась в отверстие, чтобы открыть замок.
Селена замерла от страха. Но мгновение спустя она соскочила с пуфа перед туалетным столиком, лицо ее просветлело, а фиалковые глаза расширились от удивления.
Потом она вытянула руки и ощутила, что все ее тело переполнено такой радостью, что ее казалось невозможно вынести.
— Брайн! Дорогой мой, любовь моя!
Но едва она обняла его, он отшатнулся. Она вгляделась в его лицо и увидела большой, еще свежий шрам, рассекавший его наискось от виска до щеки, багровые пятна на скулах.
— Ты ранен! Я пойду за доктором.
— Никуда ты не пойдешь, — процедил он. — Только попробуй подойти к двери, шею сверну.
Потрясенная и изумленная дикой яростью, исказившей его лицо, Селена старалась найти объяснение его грубости. Гибель «Ариадны», гибель людей… Его рассудок так же изранен, как и тело. Но она утешит его.
— Брайн, позволь помочь тебе.
Когда она обняла его, чтобы провести к кровати, он отбросил ее руку с такой жестокостью, что она оступилась и едва не упала.
— А, испугалась? Что ж, у тебя есть на то причины! — Его рот искривился в злобной усмешке. — Ты, наверное, не думала, что я вернусь, так ведь? Ты не думала, что когда-нибудь придется расплачиваться за то, что ты сделала.
Он был сумасшедшим, просто сумасшедшим. Селена видела бугрившиеся под его рубашкой мускулы. То был не Брайн, а ужасное чудовище, пришедшее убить ее.
Брайн стоял между нею и дверью зала, но, движимая инстинктом самосохранения, Селена повернулась и сделала шаг в направлении террасы. Мгновение спустя его рука обрушилась на ее плечо с такой силой, что она закричала. На его губах блуждала кривая усмешка. Ледяной пот покрыл тело несчастной женщины. Она почувствовала, как капельки пота стекают по ложбинке между лопаток. Ноги ее подкосились, и только тогда он отпустил ее, и она упала на пол к его ногам.
Он закрыл стеклянную дверь, потом дернул за шнур и опустил тяжелые занавески, закрывшие дверь на освещенную луной террасу и лежащий за ней сад.
За всю свою жизнь она не испытывала такого страха. Его серые глаза, смотревшие из-под густых темных бровей, излучали холодную, смертельную ненависть.
Не способная вымолвить ни слова, она умоляюще подняла руки с раскрытыми ладонями. Он дрожал от ярости, будто его трясла некая ужасная лихорадка. Потом постепенно судорога отпустила его. Он глубоко вздохнул.
— Не могу, — удрученно выдавил он. — Пришел убить тебя. Ты должна умереть, Бог тому свидетель. Но я не могу.
Она поднялась на ноги.
— Что я такого сделала?
Глаза его все еще горели гневом, но безумие ушло.
— Скажи мне, я имею право знать, — настаивала она.
— Да, думаю, имеешь. — Она уловила в его голосе презрение и отвращение. — Тебе не следовало оставаться здесь, чтобы убедиться в том, какие результаты принесло твое предательство.
— Предательство?! Брайн, о чем ты говоришь?
— Прекрати. — Он овладел собой, но внутри у него все кипело. — Ты донесла на меня. Не могла простить, что я бросил тебя.
— Да, я разозлилась, но я бы никогда…
— Ты повинна в гибели моего корабля и моих людей.
— Брайн, это неправда!
— Жаль, что ты не видела, как умирали эти люди. Может быть, их смерть для тебя нечто нереальное. Так я сделаю ее действительной!
Брайн схватил Селену за руку и швырнул на постель.
— Сиди здесь и слушай.
Он засунул руки в карманы.
— Первые выстрелы раздались за час до заката. У нас не было боеприпасов, а часть нашего пороха была негодной. Видишь ли, мы прошли много миль по океану, а порох портится от перемены климата.
Теперь он говорил спокойно, но в глазах его все еще горели гнев и боль.