Когда Бисмарк получил телеграмму, докладывающую об исходе встречи прусского монарха и французского посла, он просто не мог упустить долгожданную возможность развязать войну. Бисмарк переписал телеграмму, слегка изменив кое-что, но этого оказалось достаточно, чтобы нанести оскорбление Франции; затем он передал содержание телеграммы важной берлинской газете. Позднее Бисмарк говорил, что он помахал красным флагом перед французским быком.
Селена, вот уже несколько дней готовящаяся к отъезду в Сен-Клу, выглядывала из-за бархатной портьеры окна в своей спальне, со все возрастающим страхом смотря на толпу парижан, разъяренных оскорблением, нанесенным им прусским королем, и заполнивших бульвары. Она слышала их крики: «На Берлин! На Берлин!»
Через несколько дней, вместо того чтобы ехать в Сен-Клу, Селена провожала на вокзал Рауля, уезжающего на войну. Как и его друзья офицеры, он был в приподнятом настроении. С ним был его слуга, который должен был проследить, аккуратно ли уложены ящики с шампанским и корзины с деликатесами.
Рауль обнял ее, и Селена почувствовала, как исчезает холодность между ними, растворяясь в поцелуе.
— Я вернусь в сентябре, — тихо сказал он ей. — Мы поедем в Биарриц — ты, я и Кейт.
35
Когда Селена проводила Рауля, с вокзала она не поехала сразу домой, на улицу Риволи; вместо этого ее экипаж направился к зданию телеграфа, где она послала телеграмму в Нью-Йорк, Мириам Сквайер, в которой спрашивала, может ли она снова работать корреспондентом в области мод и общественной жизни для «Лейдиз газетт». Через несколько дней она получила положительный ответ, сообщающий, что Мириам с удовольствием будет использовать ее материалы по обычной системе оплаты в случае напечатания, как это происходило с публикациями военных корреспондентов, устремившихся сейчас на границу с Пруссией. Итак, пока такие журналисты, как Вильям Рассел и Арчибальд Форбс, писали о сражениях, Селена посылала в Нью-Йорк последние новости о моде лета 1870 года.
Она не нуждалась в деньгах, так как Рауль оставил ей достаточно, но Селена чувствовала, что теперь ее жизнь должна пойти по-другому. Из-за отчуждения, возникшего между нею и ее мужем, из-за разлуки с сыном Селена не могла заполнять свои дни ничего не значащими делами, как она делала все эти годы. Она решила, что даже когда Рауль вернется с войны, она будет продолжать работать, а ее статьи будут подписаны одним словом: «Селин» — так ее имя звучит по-французски. Таким образом, Рауль не сможет жаловаться или укорять Селену, что работа жены приводит его в замешательство.
Селена видела, что в «Доме Ворта» и других учреждениях, связанных с модой, дела шли как обычно. Парижане были убеждены в скорой победе Франции, и все были возбужденно-радостными. Она даже слышала, как две дамы в салоне Люмьеров планировали заказать купе в поезде на Берлин.
— Я должна увидеть торжественный въезд императора в город… — говорила одна из них.
Селена хотела быть такой же уверенной, как и они, но, несмотря на разочарование в браке, она не могла не беспокоиться о Рауле, никогда не забывая, что он значил для нее в те месяцы в Алжире. Двадцать восьмого июля, когда Селена поехала в Сен-Клу, чтобы написать статью об отъезде Луи Наполеона вместе с его четырнадцатилетним сыном, принцем, ее охватила тревога… Ей и небольшой группке людей, собравшихся на вокзале, стало ясно, что король слишком болен даже для того, чтобы сидеть на лошади, не то что вести армию к победе. Стоя довольно далеко, Селена увидела слой грима на лице императора, скрывающий следы постоянной боли, все усиливающейся в последние месяцы. Ходили слухи, что Эжени, которая была сейчас регентом Франции, настояла, чтобы ее муж и сын поехали в Метц, откуда французские войска собирались атаковать Пруссию. Франция была на грани политического переворота, и сейчас, считала Эжени, победа объединит их, император должен въехать в Берлин во главе победоносной армии.
Но в тот же вечер Селена, работая над своей статьей об отъезде императора, неожиданно вспомнила, как императрица перекрестила сына, вспомнила ее взгляд, полный скрытой боли… Селена с содроганием представила Кейта на месте юного наследника. Слава Богу, ее сын слишком мал для войны, и он в безопасности в замке родителей Рауля.
Через несколько дней после отъезда императора Париж начал праздновать победу, узнав, что французские войска взяли Саарбрюккен, перейдя германскую границу. Селена немного успокоилась, прочитав статью в «Журнал офисьяль»: