— Долго же тебе пришлось плыть, да?
— Выбора у меня не было, — сказала Селена.
— Если ты приехала в Ливерпуль искать работу, так могу тебе сказать, что ты ошиблась. Тут на должность помощников продавца очередь из сотни девчонок. А может — ты швея? Или модистка?
Селена покачала головой.
— Нет…
Дейзи продолжала изучать ее своими большими карими глазами с золотистыми искорками.
— Бьюсь об заклад, ты и не шлюха. Говоришь ну прямо как леди.
Селена почувствовала, что покраснела от пяток до корней волос. Даже Брайн, при всей простоте его манеры выражаться, говорил в подобных случаях «девушки легкого поведения».
— Я… ну, я племянница миссис Пристон.
— Ври больше, так я тебе и поверила! Не можешь ты быть в родстве с этой старой су…
— Кровного родства между нами нет, — поспешно прервала ее Селена, ужасаясь тому, что Дейзи может еще произнести. — Дедушка Пристон, отец моей матери, женился второй раз, когда бабушка умерла. Оливер Пристон был сыном моего деда от второго брака, и я ни разу его даже не видела. К тому же я не знала, что дядя Оливер умер…
— Думаю, что и Эмму ты раньше тоже не знала.
— Нет, мы впервые увиделись несколько часов назад.
Повисла неловкая пауза, и Селена подвинула Дейзи пирог. Девушка накинулась на пирог так же быстро, как и на бифштекс. И вернулась к разговору только после того, как слизала последние крошки с пальцев.
— Так почему же ты уехала из дому и приехала сюда, к людям, о которых ты ничего не знаешь?
— У меня не было выбора. — И Селене опять пришлось рассказать причину ее приезда в Ливерпуль, но и в этот раз она даже не упомянула о Брайне. Миссис Пристон повела себя очень благородно по отношению ко мне, — сказала Селена. — Я предложила ей использовать меня для работы в гостинице, но она отказалась.
Дейзи с удивлением уставилась на нее.
— На Эмму это не похоже. — Она пожала плечами. — Ну, если она не просит с тебя денег пока, это твое счастье, потому что я уже говорила — найти работу сейчас в Ливерпуле тяжело. — Она горько усмехнулась. — Я-то думала, что достаточно намаялась на этой проклятой фабрике. С полшестого утра до половины восьмого вечера, и всегда за спиной надсмотрщик с плеткой…
Потрясенная, Селена смотрела на Дейзи расширившимися от ужаса глазами.
— Так вас там били?!
— Конечно… Но на других фабриках было еще похлеще. Девчонок секли совершенно обнаженными, на виду у всех, и стегали их, пока не упадут…
Селене казалось, что ей снится кошмарный сон, чуждый и пугающий. Она слышала разговоры о зверствах рабовладельцев на некоторых плантациях Юга, но Дейзи была гражданкой страны, где рабство уже несколько лет как было отменено.
Допив вторую чашку эля, Дейзи и не заметила, как была потрясена Селена, и продолжила:
— Конечно, если девчонка соглашалась прилечь на спинку перед надсмотрщиком, он потом давал ей послабление и в рабочие часы. Но я на это не пошла, — ее передернуло. — Другие девчонки говорили, что я чокнутая, но… — она наклонилась вперед, — не знаю, как тебе сказать, но я всегда думала, что сначала нужно очень полюбить человека, а потом уж с ним… — Девушка горько усмехнулась. — Ты тоже считаешь меня чокнутой, да?
На Селену нахлынули воспоминания об их первой ночи с Брайном, и она мягко сказала:
— Да нет, Дейзи, я тоже так думаю.
Дейзи окинула ее легким испытующим взглядом и, вздохнув, проговорила:
— Но фабрики закрывались, и те немногие рабочие, что остались в Манчестере, распродали весь свой домашний скарб и в конце концов оказались на улице. Но что касается меня, я не буду попрошайничать.
Селена была готова поверить этому, поскольку в девушке чувствовалась природная гордость, карие глаза горели убежденностью, черты лица были тверды. Нет, Дейзи не была попрошайкой.
— Я думала попытать счастья здесь, в Ливерпуле, — закончила она, — да только пока счастье мне не улыбнулось.
Селена порывисто обогнула стол и положила руку на плечо Дейзи.
— Но ты скоро найдешь работу, — сказала она. — Найдешь, я уверена.
Выйдя из комнаты Дейзи, Селена остановилась в темном коридоре, держа в руках поднос с грязной посудой. Вспомнив о Бекки, худенькой изнуренной девушке, она решила избавить служанку от лишней работы и самой отнести поднос на кухню.
В гостинице становилось шумно. Из одной комнаты до нее доносился звук ссоры между мужчиной и женщиной. В другой — пьяная девчонка гнусаво выводила фальшивые ноты. Через полуоткрытую дверь она заметила по крайней мере дюжину человек, теснившихся в одной комнате с оборванными детишками, а на грязном полу рядами были составлены тюфяки.