Припомнив голодную Дейзи и жадность, с которой та поглощала еду, Селена спросила:
— А когда же обедают ваши постояльцы?
Эмма пожала полными плечами.
— Те, кто при деньгах, ходят в «Корону и якорь», в конце улицы.
— Хорошо, — сказала Селена. — Ну, а постояльцы, которые не могут ходить в «Корону и якорь»?
— На улице полно продуктовых лавок. Эти ирландские эмигранты довольствуются горячей картошкой и жареной селедкой! Дома они и этого не видели. Кроме того, надолго они здесь не останутся…
— А правда ли, что вы работаете с беженцами, покупающими пропуска на корабли, которые не могут плавать?
— А, ты что-то услышала из нашего разговора с Дейзи, не так ли? — И Эмма посмотрела на Селену тяжелым, буравящим взглядом.
— Я и не думала подслушивать — стенка такая тонкая, что…
— Да, это правда. Но тебе лучше заниматься своими делами, Селена.
— Но мне совершенно нечем заняться, — сообщила Селена. — Мне не улыбается весь день торчать в комнате…
— Так лучше выйди на улицу, чем слоняться по дому, где полным-полно таких людей, как Джерри Стоувер. Я не могу все время следить за тобой.
Голос Эммы был мягким и дружелюбным, но в ее словах Селена уловила предостережение.
— Извините, я не хотела обременять вас, — сказала Селена.
Эмма всплеснула руками.
— Милочка, да ты мне не в тягость! Разве это не естественно, что такая милашка, как ты, хочет немного пожить… — Эмма встала и стряхнула крошки с грязноватых кружев, прикрывавших ее полную грудь. — А знаешь что? Давай устроим сегодня вечером праздник! Для нас двоих… Я закажу кеб и покажу тебе город — в Ливерпуле есть что посмотреть.
Хотя Селена все еще чувствовала себя несколько стесненной в обществе Эммы, предвкушение нескольких часов свободы радовало ее, и виды окрестностей, показываемых Эммой, произвели на нее впечатление.
— Вон там, смотри — это Гори-Пьяцца — довольно странное название, не так ли? Крупные дельцы в работорговле устраивают здесь свои конторы. Место называется так по острову Гори, это какое-то языческое поселение, откуда работорговцы берут свой товар.
Селена во все глаза смотрела на людей в широких одеждах и шляпах с высокой тульей, сновавших туда-сюда.
— Но работорговля уже несколько лет как отменена, — начала она.
— Теперь у них крупные дела с торговлей эмигрантами, — объяснила Эмма. — Тут есть корабельные дельцы, комиссионеры, купцы… Здесь из рук в руки переходят крупные суммы, должна я тебе сказать.
Немного погодя Эмма показала Селене Сент-Джордж-Холл. Селена была потрясена величественным размером здания, колоннами из полированного гранита, мраморными лестницами, массивными бронзовыми дверьми с изящной инкрустацией.
— Думаю, на островах ты ничего подобного не видела, — сказала Эмма, явно гордясь родным городом, и Селена вынуждена была согласиться с этим.
В то же время она не могла не замечать всего в нескольких сотнях метров от этого великолепия орды оборванных эмигрантов, устремлявшихся к докам. За спиной у каждого из них висели огромные грязные котомки, где находилось все имущество несчастных. Девушка старалась успокоить себя мыслью, что, возможно, те, кому удастся пережить трудности переезда, найдут за морем лучшую судьбу.
Нанятый кеб, сырой и влажный от тумана, составляющего часть этого города, тронулся. Эмма указала на большие верфи, вытянувшиеся вдоль реки Мерси.
— Как раз здесь строят самые лучшие в мире корабли, — сказала она. — Те, кто живет неподалеку, день и ночь напролет видят свет из кузницы и слышат грохот молотов.
Показав Селене доки Альберта, названные так по имени принца-консорта королевы Викторий, Эмма приказала вознице повернуть на просторную площадь, обрамленную высокими, элегантными домами, выходящими фасадами на прекрасно ухоженный парк.
— Телфорд-сквер, — сказала Эмма, указывая на полированную медную табличку, прикрепленную на углу к невысокой кирпичной стене. — Здесь живет знать — судостроители, купцы и прочие. — Смех ее был низким и довольно неприятным. — А вон там дом Родмана.
Селена мельком взглянула на симпатичный фасад трехэтажного особняка.
— Джошуа Родман — владелец одной из крупнейших верфей Ливерпуля, — пояснила Эмма. — Твой дядя Олли, можно сказать, приходится им родней… Седьмая вода на киселе, правда, он даже однажды написал господину Родману, прося ссуду на покупку «Пристон Армс». Бедный Олли всегда был полон несбыточных надежд… — И Эмма опять рассмеялась. — Господин Родман, конечно, не ответил на письмо. Но Олли твердил о связях с этой семьей до самой смерти…