— Да, но капитаном будешь ты…
— Его это не беспокоит. Дональда Родмана не интересуют ни звания, ни деньги. Он говорит, что будет вполне доволен, плавая под флагом Конфедерации в качестве главного инженера.
— А остальные члены команды… Что они собой представляют?
— Сейчас на корабле много матросов, согласившихся плыть только до Бордо. Но большинство из них подпишут новые условия, едва мы бросим якорь. В основном команда смешанная. Англичане, конечно, уэльсцы и ирландцы. Есть немцы с французами. Даже русский, который слонялся по Лайм-стрит в поисках выгодного места. Я обещал им оплату золотом и массу впечатлений. Команда неплохая, но Дональд попытается добрать ее в Бордо.
Видя, как Брайн одержим своей миссией, девушка почувствовала, как ее охватывает отчаяние.
— Дональд займется в Бордо кораблем, а я отправлюсь в Париж для получения поддержки среди верхов французского правительства. Нужно оружие, обмундирование, уголь…
— И как долго будет это продолжаться? Я хочу знать — как много пройдет времени, прежде чем ты меня покинешь? Сколько еще ночей ты будешь со мной, одаривая любовью?
— Как долго? — переспросил Брайн. — Это трудно сказать. «Ариадна» — необычный корабль. У нее большая скорость, она работает на пару… Дональд уверяет, что при полном завершении «Ариадна» будет быстрейшим кораблем всего флота. К несчастью, ему не все удалось сделать в Ливерпуле. Но здесь, в Бордо…
— Не понимаю, почему корабль строился в Ливерпуле тайно? У Юга есть верфи.
— Несколько частных верфей не способны экипировать военный корабль. Правительственная верфь в Норфолке разрушена янками, а в Пенсаколе пригодна лишь для ремонта и реставрации, — перечислял Брайн со злостью. — Кроме того, у Конфедерации недостаточно ресурсов для поддержания военной промышленности. К тому же Юг никогда не добывал железа в достаточных количествах даже для мирных нужд.
— Но неужели правительство Конфедерации не знало об этом перед началом войны?
— Конечно, они знали, но надеялись на хлопок и быструю победу.
— Ты думаешь, они ошиблись. Не так ли?
— Офицеру не подобает высказывать свое мнение о вышестоящих. — Брайн иронично улыбнулся.
— И тем не менее ты рискуешь жизнью за Юг, за Конфедерацию… Брайн, почему?
— Селена, сладкая моя, это не касается тебя, — мягко проговорил капитан.
Девушка понимала, что он отстраняет ее от участия в его жизни, в его мыслях, желаниях. Но, несмотря на замкнутость и отчужденность Брайна, она любит его всей своей противоречивой, страстной натурой.
— У тебя нет оснований воевать за Юг… Ты говорил мне, что был изгоем в Нью-Орлеане…
— Юг — это нечто большее, чем кучка креольских семей со своими суровыми традициями. У меня нет плантаций. У меня никогда не было и не будет ни одного раба.
— Так вы за это боретесь? Да?
— Послушай, Селена. Тысячи мужчин борются за дело Конфедерации. Фермеры, торговцы, школьные учителя, горцы из лагун на возвышенностях Джорджии и Теннесси. У них нет рабов…
— Тогда почему?..
— Потому, что они борются за свои земли, за свои дома…
— Но ты уехал во Францию, когда тебе не было и пятнадцати… Юг — не твой дом и никогда не сможет им быть…
— Хватит! — Терпение Брайна истощилось.
Ком встал в горле девушки. Брайн был всей ее жизнью. Но по его разговорам, по манере поведения Селена понимала, что она для него — лишь маленькая часть.
Внезапно капитан обнял девушку.
— Забудь о войне, Селена. Это не твоя забота. Мы отправляемся вместе в Париж. Я куплю тебе новый гардероб, взамен того, который ты оставила в Ливерпуле.
Селена заставила себя улыбнуться, поняв, что даже страстная увлеченность войной не вытеснила у этого человека заботу о ней. И еще она уяснила, что должна будет терпеть крайности его сложной натуры, иначе потеряет свою любовь… И она будет учиться этому все дни, которые они проведут вместе в Париже. И будет молчать, когда услышит, что пришло время расстаться. Может быть, навсегда…
15
Париж в декабре 1862 года был заражен лихорадочным весельем. После детства и девичества, проведенных на Багамах, и тоскливой ссылки в Ливерпуль Париж привел девушку в восторг. Хотя Брайн целыми днями пропадал на официальных встречах, вечера они проводили вместе — ходили в театры, оперу и рестораны этого неправдоподобного города.
Брайн водил ее на премьеру оперетты Оффенбаха, сопровождал в театр Лирики, где ее опьянили блестящие мелодии «Фауста». Она видела знаменитые классические драмы в театре Комедии, а в «Гимназе», популярном театре, стыдливая девушка краснела от выходок адюльтера в скандальной комедии.