Селена пообещала прийти в гости, и Дейзи поспешила на свидание, оставив подругу наедине со своими мыслями. Нет, она не переживет разлуку с любимым!
16
Джон Слайдл, комиссар Конфедерации, ждал Брайна Маккорда в доме, который снимал для своей семьи.
— Если мы сможем взять займ у ирландцев, мы были бы в состоянии финансировать строительство небольшого флота…
— Нам нужно столько, сколько мы сможем получить.
— Теперь у тебя есть все, что нужно для «Ариадны»… Жалею каждый час, который ты проводишь здесь, в Париже. Может быть, передумал и останешься?
Брайн вспомнил о Селене: рыжих волосах, теплых, энергичных губах, мягком теле…
— Нет, я остаюсь капитаном на «Ариадне».
Слайдл поднялся, Брайн вместе с ним.
— Да, кое-что еще… Чуть не забыл… — Комиссар вынул из письменного стола письмо, запечатанное сургучом. — Это для тебя, из Нью-Орлеана. Доставлено окольным путем…
Взяв со стола нож, Брайн вскрыл конверт. Письмо шло четыре месяца. Действительно, окольный путь…
Бегло прочитав лист, Брайн сжал губы. «Папа погиб геройской смертью в Антитамине… Сначала Чарльз, теперь папа… Дженни и я остались одни…» И в конце письма приписка: «После смерти Чарльза папа сказал: «У меня есть еще один сын, сражающийся за наше дело…» Он имел в виду тебя, Брайн». В конце письма стояла подпись — Мари Дюран.
— Плохие новости?
— Мой отчим, Майкл Дюран… — Брайн почувствовал необъяснимую ярость. — Какого черта он делал, сражаясь в Антитамине?! Человек его возраста…
— Конфедерация нуждается в пополнении. Ты же знаешь ситуацию не хуже меня.
Брайн несколько минут молчал, а когда заговорил вновь, голос звучал ровно. Но Джон Слайдл, много лет проработавший в суде, имеющий отношение к дипломатии и политике, научился распознавать бурю под маской беспристрастности.
— Он многое значил для тебя, да?
И когда Брайн ответил молчанием, Слайдл продолжил:
— Трагическая утрата… Тяжелая… Я знал Майкла Дюрана, тогда, в Нью-Орлеане. Он был почтенным джентльменом, кредитовал Конфедерацию…
— Он всегда был щедр ко мне. Щедрее, чем мог бы быть…
— О да… — Слайдл выглядел смущенным. Прожив много лет в Нью-Орлеане и женившись на девушке из креольской семьи, он не мог не слышать о скандале между родственниками Майкла Дюрана и его второй женой, матерью Брайна. — Мои соболезнования… — наконец произнес комиссар.
— Спасибо, сэр, — ответил Брайн с той же формальной учтивостью. — А сейчас мне нужно идти, не хочу вас задерживать.
— И еще… — остановил комиссар. — Твоя встреча с герцогом де Морни.
— Я поговорю с ним сегодня вечером у Жизель Сервени и постараюсь склонить на нашу сторону. И если ирландцы дадут нам займ, мы покажем Северу, что наши корабли способны сделать с их блокадой.
— «Ариадна» внесет свой вклад в дело Конфедерации! Не сомневаюсь в этом!
— Я обещаю вам это, сэр.
Но в этот момент Брайн не думал о Конфедерации. Он думал о Майкле Дюране… И, произнося эти слова, он прежде всего давал обещание своему отчиму.
— Иветта де Реми посетит бал, — говорил тем временем Слайдл. — У нее будут последние инструкции для тебя из Бордо. Даже не знаю, где «Ариадна» встретится с французским кораблем, который доставит провизию и оружие…
— Жаль, что мы не смогли вооружить корабль прямо в Бордо, — сардонически улыбнулся Брайн. — Наполеон симпатизирует Югу, но побаивается в открытую портить отношения с правительством Линкольна. Впрочем, так же, как и лорд Расселл…
— До тех пор, пока ваш корабль не будет полностью вооружен, вы будете легкой добычей для любого корабля янки.
— Как только Иветта де Реми передаст информацию, мы тут же вступим в контакт с купцом, везущим наше оружие.
— Мисс Иветта нас еще никогда не подводила. Она наиболее эффективный агент, а кроме того, красивая женщина.
— Полностью согласен с вами.
Слайдл проводил гостя до двери кабинета.
— Я сам найду дорогу, — остановился Маккорд.
Мужчины пожали друг другу руки.
— Удачи, капитан. И хорошей охоты.
Выйдя из дома Слайдла, Брайн отпустил дожидавшийся экипаж. Несмотря на ледяную изморозь, ему хотелось прогуляться. Он уверял себя, что сейчас не время поддаваться эмоциям, но слова из письма Мари не шли из головы: «У меня есть еще один сын, сражающийся за наше дело…»
Брайн быстро шел по скользкому тротуару, задевая прохожих, мимо огромных, сверкающих огнями магазинов, великолепных, недавно отстроенных особняков и новых, еще не законченных зданий растущего со всех сторон города. Города, который должен будет стать памятником Наполеону и его империи. Города, ради которого сносились целые кварталы жалких лачуг, и лишь кое-где убогими островками теплились их остатки с несчастной сворой полураздетой детворы.