Такие же дряхлые лачуги наполняли и Нью-Орлеан, и Брайн знал, что мог пропасть после того, как его мать, красивая и легкомысленная женщина, перешагнув через него и своего нового мужа, Майкла Дюрана, убежала с театральным продюсером, пообещавшим сделать из нее вторую Лолу Монтес. Но отчим чувствовал ответственность перед замкнутым, вспыльчивым десятилетним мальчишкой — живым напоминанием произошедшего скандала.
Брайн никогда не знал своего отца.
— Бригадир железнодорожных строителей, — обмолвилась однажды мать. — Большой, симпатичный ирландец… Мне было пятнадцать. Я работала в гостинице, где он остановился. — Она презрительно рассмеялась. — Он ожидал, что я буду таскаться за ним, жить в хибарах. Какое-то время так и было…
Лидия бросила Теренса Маккорда и ушла с театральной труппой. И даже узнав о беременности, она не вернулась назад. Детство Брайна прошло в переездах из города в город, в плохоньких отелях, на постоялых дворах и даже в палатках, когда труппа гастролировала в Калифорнии и Неваде.
Лидия Маккорд не испытывала недостатка в поклонниках. Большого таланта актрисы у нее не было, зато утонченная, сияющая красота притягивала мужчин.
Весной 1843 года, когда труппа выступала в Нью-Орлеане, Лидию увидел Майкл Дюран. Узнав, что он — владелец «Белле Фонтане», большой плантации в верховье реки, и вдовец, она положила на него глаз. Возможно, Дюрана пьянила красота этой женщины. Или, цинично думал Брайн, неудавшейся актрисе удалось убедить его, что из нее получится замечательная мать его детям. А может быть, находясь в отчаянии из-за потери любимой жены, он не разглядел подлинную сущность этой вертихвостки. Так или иначе, через шесть недель они поженились и Майкл Дюран взял молодую жену и приемного сына в «Белле Фонтане».
Мари и Дженни приняли Брайна. Дженни была стеснительной, тихой и вежливой девочкой. Мари, ровесница Брайна, росла сорвиголовой. Взяв с него клятву не выдавать секретов, она тут же провела его по всем своим любимым местам на пруду, где они часто купались вместе; позволяла кататься на своем пони, пока Майкл Дюран не купил Брайну собственного.
Но Чарльз Дюран, на пять лет старше приемыша, с самого начала относился к «родственничку» враждебно. Не делая открытых замечаний по поводу выбора своего отца, он всем своим видом давал понять, что не одобряет его.
Впрочем, первые месяцы в «Белле Фонтане» были приятными для малыша. Постепенно он привык воспринимать роскошь плантации как должное: пони, новая одежда, тихая, солнечная классная, где они занимались с сестрами…
Но после нескольких месяцев замужества его мамочка сделалась раздражительной и никак не могла найти покоя.
— Они относятся ко мне как к мусору, эти твои креольцы! — гневно жаловалась она мужу.
— Наше креольское общество всегда прохладно относится к новичкам.
— Они никогда не примут меня. Никогда! Потому, что я — актриса!
— Ты была актрисой, — спокойно напомнил Дюран. — Теперь ты — моя жена. И если какой-нибудь мужчина осмелится оскорбить тебя, он ответит.
— О, мужчины достаточно дружелюбны. Но их жены — безвкусно одетые, скучные сплетницы!
Лидия начала в одиночку посещать Нью-Орлеан. Шел разгар уборки урожая, и Дюран не мог составить компанию супруге. В одной из таких поездок она и повстречала театрального продюсера, которого знала по гастролям с труппой, и уже не вернулась на плантацию. Она послала Майклу Дюрану записку, в которой писала о своем желании в очередной раз попробовать сделать карьеру…
Дюран вызвал Брайна в кабинет и сообщил, что его мать больше не вернется.
— Я не верю вам! — кричал ребенок в гневе. — Она вернется за мной. Она вернется!
Но она не вернулась. Она переступила через жизнь родного сына, даже не оглянувшись на прощание, и Брайн ни разу больше не получал известий от своей мамочки.
Последние месяцы только терпеливая доброта отчима, понимание и забота этого великодушного человека поддерживали малыша. Отец приказал детям не вспоминать о мачехе, и хотя девочки повиновались, Чарльз не упускал случая задеть братца.
— Ты своей матери не нужен. Она обыкновенная потаскушка. Уличная кошка, рожающая своих выблюдков где попало и бегущая к самцам в сточную канаву.