— Нора сегодня просто ослепительна, — заметила Жизель одному из офицеров, стоявшему рядом с софой в кучке других воздыхателей.
Селена выхватила взглядом пресловутую Нору Перл — молодую рыжеволосую женщину с маленьким, кошачьим лицом.
Герцог рассмеялся:
— Бриллианты Норы заставляют меркнуть даже огонь в канделябрах.
Молодой капитан — высокий и статный — поддержал его:
— Если бы готовили омлет с добавлением бриллиантов, Нора ела бы его каждый день.
Натянуто улыбнувшись, Селена почувствовала себя потерянной среди этих людей. Брайн пожал руку подошедшему офицеру.
— Рауль! — тепло поприветствовал он. — Мне следовало бы знать, что ты придешь. Селена, хочу тебе представить капитана де Бурже.
— Это было очень мило с вашей стороны — предложить Брайну свои апартаменты.
— Всегда к вашим услугам, мадемуазель. Хотя, возможно, вы отблагодарите меня этим танцем…
Оркестр после короткой паузы вновь заиграл вальс: медленный и томный, но Селена колебалась: ей хотелось танцевать только с Брайном.
— С удовольствием, но я уже обещала…
— Потанцуй с ним, Селена. Герцог и я… у нас есть дела, которые мы обсудим вместе, — полуприказал, полупопросил Брайн.
— О да. Разумеется, — подтвердил герцог.
Жизель повернула голову; ее серьги вспыхнули изумрудным огнем.
— Эта скучная американская война. — Она кокетливо улыбнулась Брайну. — В самом деле, это уж слишком. Если вы выйдете в море, капитан Маккорд, а Рауль вернется в Алжир… Кто утешит несчастную женщину?
— Я сделаю все от меня зависящее, дорогая Жизель. — Хотя герцог улыбался, в голосе его сквозила резкость. — Война не входит в мои планы.
— Но вы себя уже утвердили на поле битвы, — вмешался Рауль де Бурже. — В Алжире, где вы спасли жизнь своего генерала, — он многозначительно посмотрел на медаль легиона чести, которую герцог носил на темном кителе, — вы показали пример для всех, кто служит императору.
Герцог, в какой-то степени смягченный тактичным вмешательством Рауля, улыбнулся. Кивнув дамам, они с Брайном удалились. Селена смотрела, как мужчины покидают залу, и молча проклинала войну, которая даже здесь, среди всеобщего веселья, разлучила ее с любимым. Без сомнения, они собираются обсудить возможности строительства флота Конфедерации во Франции, и хотя Брайн говорил, что герцог согласился поддержать дело, найдется наверняка множество нюансов, которые необходимо утрясти.
— Давайте надеяться, что в ближайшее время вы не вернетесь в Алжир. — Черные, самоуверенные глаза хозяйки торжества задержались на Рауле. — Герцог был поражен страшнейшей дизентерией во время Кабильской кампании…
— Превратности войны… — Улыбка тронула уголки губ капитана де Бурже.
Рауль отвел Селену в центр залы, прежде чем позволил себе рассмеяться. Щеки девушки порозовели от неловкости.
— Она… слишком уж прямолинейна.
— У милой Жизель много очаровательных качеств, но скромность не входит в их число. Впрочем, учитывая ее происхождение, это никого не удивляет. Она знает, как служится в Алжире.
— Да… Я слышала…
В этом обществе Селена чувствовала себя неуютно. Хотя большинство джентльменов являлись выходцами из видных семей, дамы были такими же, как и Жизель, — наиболее удачливые представительницы полусвета, использующие свои физические данные, чтобы вскарабкаться наверх социальной лестницы.
— Вы останетесь в Париже после отъезда Брайна? — поинтересовался Рауль.
— Я еще не знаю…
Селена не позволяла себе думать, что будет после того, как Брайн уйдет в море. Как сможет прожить эти серые дни и одинокие ночи.
— Вы вольны остаться в моих апартаментах на любое время. А я постараюсь, чтобы вам не было скучно. Мои обязанности в гарнизоне не отнимают много времени, и я был бы счастлив показать вам Париж.
— Я уже видела Париж, — поспешила ответить Селена. — Это прекрасный город. Куда прекраснее, чем я могла себе вообразить по рассказам моей гувернантки.
Девушка видела, как удивленно поползла вверх бровь Рауля. И не удивительно, подумала она, учитывая профессию женщин, с которыми он привык встречаться в доме Жизель.
— Я выросла на Багамах, но мадам рассказывала много о Париже.
— Ну-у, Париж изменился с тех пор, как император пришел к власти. Город перестраивается, целые предместья с ужасными лачугами снесены до основания. Еще в средние века они служили рассадниками болезней… А Булонский лес?