— Ну, это восстание долго не продлится. Француз, находящийся в оппозиции к императорскому режиму, подбивает на восстание горстку берберских племен и наемников. Кроме того, это моя последняя дальняя командировка. Потом я вернусь, чтобы жениться на тебе.
— Но я еще не решила… Не могли бы мы подождать, пока ты вернешься, а потом я отвечу окончательно? Мне нужно время подумать…
— Это из-за Брайна Маккорда, не так ли? Вот почему ты колеблешься? Селена, это глупо. Сколько еще ты будешь носиться с этой романтической иллюзией, отказываясь от настоящего счастья? Забудь же его, я заставлю тебя забыть…
Он схватил ее за руки.
— Скажи, что выйдешь за меня, Селена. Скажи! Обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была счастлива.
— Я… Я выйду за тебя, Крейг.
…В этот теплый золотой сентябрь Биарриц был заполнен состоятельными, модно одетыми дамами и их спутниками. Возможно из-за того, что это маленькое селение находилось так близко к испанской границе, императрица, которую многие ее поклонники все еще называли «испанкой», очень любила это место.
На своей вилле Эжени и члены ее двора пренебрегали формальностями Тюильри и запросто выезжали на пикник в леса, где Проспер Мериме, старый друг императорской семьи, готовил гаспачо и другие испанские деликатесы для королевских гостей. Эжени организовывала морские прогулки на маленьком пароходике «Муэтт», во время которых она снимала свои изысканные одеяния и носила простую черную шелковую юбку, открывающую стройные лодыжки, и красную фланелевую блузку.
Но с наступлением темноты некая степень формальности все еще соблюдалась. Селена обнаружила это, прибыв на бал в дом миссис Уильям Маккендри Гвен, сопровождаемая Мириам Сквайер, которая опять приехала во Францию с кратким визитом.
— Вы прекрасно проведете время, — заверяла Селену Мириам. — Миссис Гвен обычно удается пригласить очень интересных гостей.
Она сообщила, что миссис Гвен была женой бывшего сенатора из Калифорнии, ярого сторонника конфедератов.
— Здесь его, конечно, сегодня не будет, — сказала Мириам, пока карета катилась по дороге, тянущейся вдоль океана. — Он уехал в Мексику, где занимается устройством колонии для поселенцев Конфедерации, которые захотят эмигрировать после войны.
— Вы тоже считаете, что дело Конфедерации проиграно? — спросила Селена.
— Нам не следует говорить о таких печальных вещах. Селена, я была рада узнать, что вы с Крейгом собираетесь пожениться. И вы найдете достаточно материала для статей о светской жизни в Нью-Йорке, уверяю вас, — все эти миллионеры, нажившись на войне, так и рвутся к развлечениям.
Карета свернула на извилистую дорожку, ведущую к вилле Гвенов.
— Вы, наверное, скучаете по Крейгу, пока он в Алжире?
— Да, конечно.
— Может быть, я смогу чем-нибудь вам помочь. — Заметив удивление Селены, она продолжала: — Что бы вы сказали, если бы я направила вас в Алжир, по заданию моего журнала?
— Что за задание?
Мириам с удовлетворением наблюдала нескрываемое изумление Селены.
— Вы знаете, что современные женщины ныне интересуются не только модой. Их теперь интересует, как живут женщины в далеких странах, при этом чем больше экзотики, тем лучше. Если бы вы смогли немного написать о женщинах Алжира. — Она засмеялась. — Немного о жизни в гареме. Это наверняка повысит тираж журнала. В хорошем смысле, как вы понимаете. Но и немного изюминки тоже не повредит.
— Я не уверена… — начала было Селена. Ей бы очень хотелось расширить рамки своих наблюдений, но она рассчитывала через несколько недель вернуться в Париж, чтобы повидать сына. — Может быть, обсудим ваше предложение подробнее после бала?
— Разумеется, — согласилась Мириам, когда карета подъехала к вилле, освещенной цветными китайскими фонариками, развешанными в саду среди деревьев. В нежном вечернем воздухе до них доносились приветствующие их раскаты польки.
Двери залы были распахнуты настежь, и гости могли видеть залитую луной террасу, украшенную цветами в горшках и мраморными статуями. Мириам не замедлила представить Селену миссис Гвен, пышной, величественной даме, даже в зрелом возрасте все еще сохранившей очарование и грациозную легкость прекрасной южанки.
— Журналистка? — Миссис Гвен зорко взглянула на Селену. — Такая молодая и хорошенькая и такая талантливая? Ну, так она же твоя протеже, дорогая Мириам. Меньшего я и не ожидала.
Миссис Гвен обвела взглядом танцующих.
— Конечно, прием не так уж грандиозен. Ну, да ладно, — продолжала она с лукавинкой в глазах. — Уверена, что смогу преподнести вам сюрприз. Что-нибудь для вашей новой статьи. — Она вздохнула. — Я еще помню заметки в газетах о костюмированном бале, который дали мистер Гвен и я там, в Вашингтоне, как раз перед началом войны. На нем присутствовал президент Бьюкенен, а отчет о бале появился в «Вашингтон стар»…