— Когда мы заведем ребенка? — шепотом спросила Аннабелл, лежа рядом с мужем. При этом она старалась смотреть на Джосайю, решив, что так ему будет легче ей ответить. Между ними оставалось много недосказанного. Аннабелл была терпелива, не хотела навязывать Джосайе свои правила и ломать его планы, но они были женаты уже девять месяцев, а объяснить некоторые вещи и понять мужа Аннабелл могла не всегда. Сколько еще он будет отделываться неопределенными фразами типа «время еще есть» и «торопиться не следует»?
— Не знаю, — буркнул он. Аннабелл повернулась к нему и сразу поняла, что ее вопрос больно задел Джосайю. — Не знаю, что тебе сказать. — Джосайя чуть не плакал, и это испугало Аннабелл. — Мне нужно время.
Она кивнула и нежно погладила его по щеке.
— Все в порядке. Я люблю тебя, — прошептала Аннабелл. Она многого не понимала, но спросить не осмеливалась. — Я могу что-то изменить?
Муж покачал головой и посмотрел на нее.
— Дело не в тебе, а во мне. Я постараюсь. Обещаю тебе. — Глаза Джосайи наполнились слезами, и он обнял жену. Они еще никогда не были так близки. Аннабелл казалось, что он наконец открыл дверь и впустил ее в свою душу.
Она крепко обняла мужа и повторила его собственные слова:
— У нас есть время. — Потом она наклонилась над ним и смахнула слезу с его щеки.
В июне Консуэло уехала в Ньюпорт, она собиралась пробыть там до начала сезона. Аннабелл обещала приехать в июле, а Джосайя — в конце месяца.
Вскоре после отъезда Консуэло из Европы пришла новость, привлекшая всеобщее внимание. 28 июня 1914 года эрцгерцог Франц-Фердинанд, наследник австро-венгерского престола, и его жена София посетили столицу Боснии Сараево с официальным визитом и были убиты молодым сербским террористом Гаврилом Принципом, членом печально известной сербской террористической организации «Черная рука», поставившей своей задачей положить конец австро-венгерскому правлению на Балканах. Эрцгерцог и его жена были убиты одиночными выстрелами в голову, сделанными с близкого расстояния. Эта новость стремительно распространилась по всему миру. Ее последствия в Европе потрясли и Соединенные Штаты.
Австрия обвинила в случившемся сербские власти и обратилась за помощью к Германии. После нескольких недель бурных дипломатических переговоров Австро-Венгрия объявила войну Сербии и подвергла артиллерийскому обстрелу Белград. Через два дня Россия провела мобилизацию и стала готовиться к войне. Согласно условиям совместного договора Франция должна была поддержать Россию. Через несколько дней карточный домик европейского мира начал разваливаться. Два выстрела, убившие эрцгерцога и его жену, вовлекли в войну все крупнейшие государства Европы. 3 августа германская армия, пренебрегая протестами нейтральной Бельгии, прошла через ее территорию и напала на Францию.
Еще через несколько дней Россия, Англия и Франция объявили войну Германии и Австро-Венгерской империи. Происшедшее повергло народ и правительство Соединенных Штатов в ужас. 6 августа все великие европейские державы находились в состоянии войны, и американцы не могли говорить ни о чем другом.
Европейские события изменили планы Аннабелл — она отложила отъезд в Ньюпорт. Ей не хотелось разлучаться с Джосайей. Это была не их война. Европейские союзники Америки воевали, но было похоже, что Соединенные Штаты ввязываться в схватку не собираются. Джосайя заверял жену, что, даже если это когда-нибудь случится, Аннабелл волноваться не придется, поскольку она замужем за «стариком». Вряд ли сорокалетнего мужчину призовут в армию. Президент Вильсон заверил народ, что Америка не станет вмешиваться в европейские события. Однако в обществе чувствовалось напряжение.
Аннабелл уехала с Джосайей в Ньюпорт в конце июля, на две недели позже запланированного. Как всегда, она была очень занята своей волонтерской работой. Многие иммигранты переживали за своих оставшихся в Европе родственников. Было ясно, что война повлияет на членов их семей и задержит тех, кто собирался присоединиться к ним в Соединенных Штатах. Многие их сыновья и братья, оставшиеся дома, уже были мобилизованы.
Перед отъездом из Нью-Йорка Аннабелл, Джосайя и Генри много говорили о войне в Европе на поздних обедах в саду Миллбэнков. Даже тихий Ньюпорт не остался вдали от происходившего. Впервые в истории городка события светской жизни отошли на второй план по сравнению с мировыми новостями.