Больше делать в Штатах ей было нечего. У нее не осталось ни дома, ни родственников, ни мужа, и даже лучшая подруга не желала ее видеть. А друзья ее родителей и коллеги Джосайи, поскольку Миллбэнк спешно уехал из города, были убеждены, что она жестоко разбила ему сердце. Аннабелл была обесчещена, хотя никто не знал правды о случившемся. У нее не было никаких причин остаться и были все основания уехать.
Несколько дней ушло на упаковку всего, что следовало отправить на хранение, и получение заграничного паспорта; в последний раз Аннабелл ездила за границу шесть лет назад, в шестнадцатилетнем возрасте. Она забронировала каюту на «Саксонии», отплывавшей во Францию, и купила скромную практичную одежду, которая пригодится ей на новом месте. Нарядные платья с оборками и рюшами ей больше не понадобятся; все свои украшения и украшения матери Аннабелл оставила в сейфе отцовского банка и сделала все необходимые финансовые распоряжения. Но в банке она никого не стала посвящать в свои планы. В конце сентября Аннабелл съездила в Ньюпорт, чтобы попрощаться с Бланш и Уильямом. Они оставались в доме на зиму, чтобы присматривать за домом и садом. Аннабелл сказала Бланш, что уезжает, и, скорее всего, надолго.
Пожилая женщина оплакивала судьбу своей молодой хозяйки. Она была уверена, что во Франции Аннабелл будет несчастна, если вообще доберется туда живой — ведь по заминированной Атлантике шныряли германские подводные лодки. Аннабелл собрала и взяла с собой книги по медицине, полагая, что они будут ей нужны. Через два дня она покинула Ньюпорт, где была счастлива и беззаботна еще совсем недавно.
Вернувшись в Нью-Йорк, Аннабелл попрощалась с врачами и сестрами Эллис-Айленда и со своими подопечными. Все жалели, что она уходит, но объяснять причину Аннабелл не стала. Только главный врач знал, что она будет работать волонтером во французском госпитале. Прощание надрывало ей душу.
К тому времени все ее вещи из квартиры Джосайи вывезли на склад. Остались только чемоданы с вещами, которые Аннабелл брала с собой, теплый жакет и пальто. Девушка получила новый паспорт и заказала каюту на фамилию Уортингтон. В последний день она отправилась к дому своих родителей. Больше ей прощаться было не с чем. Она долго стояла, глядя на окна родного дома и думая о своих потерях. В это время из своей машины вышел один из их соседей, заметил Аннабелл, зло посмотрел на нее, повернулся спиной, поднялся по ступенькам и громко захлопнул за собой дверь. Это только подхлестнуло решимость Аннабелл. Больше в Нью-Йорке ее ничто не держало.
Утром Томас отвез ее на пристань компании «Кьюнард» и помог погрузить на борт три ее чемодана. «Саксония» была большим грузопассажирским судном, построенным пятнадцать лет назад, с четырьмя мачтами и высокой трубой. Судно шло по Атлантике со скоростью пятнадцать узлов. Пароход был далеко не роскошный, но удобный и приносил компании хорошую прибыль за счет перевозки грузов, которые занимали все больше и больше места по сравнению с пассажирскими местами. Каюты первого класса с началом войны были ликвидированы. Конечно, «Саксонии» было далеко до лайнеров, на которых Аннабелл раньше плавала с родителями, но девушке это было безразлично. Она забронировала для себя одну из кают второго класса.
Два молодых матроса проводили их до самых дверей каюты. Томас обнял ее и попрощался. Ему предстояло отогнать отцовскую машину в гараж, а банк получил распоряжение продать ее. Томас уже подыскивал для себя новую работу, потому что Аннабелл не знала наверняка, когда вернется.
Когда полчаса спустя судно медленно отчалило от пристани, он все еще стоял на причале и махал рукой. Люди на палубе были серьезны — для такого опасного путешествия требовались серьезные причины. Больше никто не пересекал океан ради собственного удовольствия: когда вся Европа была охвачена войной, это было рискованно.
Аннабелл оставалась на палубе до тех пор, пока могла видеть статую Свободы. Увидев Эллис-Айленд, девушка не выдержала и ушла в каюту. После гибели отца и брата на «Титанике» она совершала свой первый океанский вояж и со страхом прислушивалась к скрипу корабельных снастей, думая о том, насколько близко в американские воды могут войти подводные лодки и станут ли они атаковать. Все пассажиры наверняка думали об одном и том же.