Она пообедала в каюте и ночью без сна лежала на койке. Удастся ли им благополучно доплыть до порта назначения? С чем она столкнется во Франции? Аннабелл собиралась отправиться туда, где ее помощь могла потребоваться больше всего. Поскольку Штаты не участвовали в войне, Аннабелл не могла быть американским волонтером, хотя знала, что ее кузены Асторы финансировали полевой госпиталь, а один из ее кузенов Вандербилтов отправился на войну добровольцем. Но после распространения новости о ее разводе, Аннабелл не решалась обращаться к ним за помощью. Во Франции ей придется действовать на свой страх и риск.
В госпитале, который является целью ее назначения, Аннабелл будет делать все, что ей поручат, возьмется за самую трудную работу. Она слышала, что госпитали переполнены ранеными, значит, работа ей наверняка найдется.
Она многому научилась у врачей и сестер Эллис-Айленда и продолжала штудировать медицинскую литературу. Она не жалела о своем решении. Какая бы работа ни ожидала ее, это будет лучше, чем прятаться в Нью-Йорке от знакомых людей, из круга которых она была теперь исключена.
Джосайя, может, и полагал, что освободил Аннабелл от проблем, но развод опорочил репутацию, лишил уважения, собственности, разрушил ее жизнь. Аннабелл казалось, что она приговорена к пожизненному заключению без права на помилование, оно будет продолжаться вечно; все уверены в ее вине. Но она ни за что не выдаст тайну Джосайи, она все еще любит его, а скрывает Джосайя нечто, куда более ужасное, чем их развод. Разоблачение долгого романа с Орсоном и того, что они с Генри больны сифилисом, бесповоротно уничтожит Миллбэнка. А в этом она участвовать не будет, его тайна умрет с ней. Сам того не желая, Джосайя принес Аннабелл в жертву.
Во Франции, где ее никто не знает, ей будет легче. Что лучше: представиться вдовой или незамужней женщиной? Но если в Европе она вдруг случайно встретит человека, знакомого с Джосайей, и он будет знать, что Джосайя жив, то сочтет ее лгуньей. Нет, уж лучше из двух зол она выберет меньшее — скажет, что она никогда не была замужем. Теперь она снова Аннабелл Уортингтон, словно двух лет, прожитых с Миллбэнком, в ее жизни не было. Но эти годы были, и она его любила. Во всяком случае, настолько, чтобы простить ему обман.
«В жизни может случиться все, — думала она в первую ночь своего путешествия, — в Европе идет война, и я могу погибнуть первой. Тогда мне не придется страдать из-за тяжелой утраты. Если Джосайя умрет прежде, это разобьет мне сердце. Я не перенесу еще одной потери». Аннабелл снова и снова перебирала события последних лет. Ей хотелось только одного: счастливо жить с мужем, иметь семью. Горти сама не знает, как ей повезло — у нее есть муж и дети. А у Аннабелл теперь нет даже Горти, ее бросили все. Предательство подруги было для Аннабелл самым страшным ударом. Судно осторожно шло через Атлантику, и в этом незнакомом пространстве Аннабелл чувствовала себя бесконечно одинокой. Она была одна на всем белом свете. Юная девушка, выросшая в любящей семье, вступившая в брак с достойным человеком, — неужели это была она?! А сейчас все дорогие ей люди ушли, унеся с собой ее счастье, ее честное имя и репутацию. Теперь на ней поставлено клеймо. При этой мысли на подушку Аннабелл вновь хлынули слезы.
В эту ночь на «Саксонии» все было спокойно. Для наблюдения за минами выставили дополнительные вахты. Через час после выхода из порта были объявлены шлюпочные учения. Пассажирам показали, где находятся их шлюпки, а спасательные жилеты висели в каютах на видных местах. В мирное время такие меры не были предусмотрены — проводился только краткий инструктаж, — но после майского торпедирования «Лузитании» компания «Кьюнард» стремилась не упускать ничего. Были предприняты все меры предосторожности, но это только усиливало напряжение среди пассажиров.
Аннабелл ни с кем не общалась. Она внимательно просмотрела список пассажиров и нашла в нем фамилии двух знакомых ее родителей. Скорее всего, они могли знать о громком скандале, и Аннабелл не имела никакого желания встречаться с ними. Большую часть дня она предпочитала оставаться в своей каюте и выходила на прогулку по палубе только после наступления темноты, когда остальные пассажиры уже покидали палубу. Спала она мало — сон не шел к Аннабелл, вытесненный тревожными мыслями, и долгие часы бодрствования пошли на пользу ее самообразованию.