— Вряд ли, — сказал он с сильным южным акцентом. К тому времени Аннабелл говорила по-французски так, что ее принимали за парижанку или за жительницу северной Франции. — Есть одна семья, которая поселилась здесь до войны. Потом родители вернулись в Лион, а оба их взрослых сына погибли на фронте. С тех пор старики сюда не возвращались и едва ли когда-нибудь вернутся. А мальчикам нравилось здесь. Вид этого дома разбил бы старикам сердце.
Сторож сказал, как туда пройти. Дом находился неподалеку, это была южная вилла. Аннабелл поздоровалась со старым садовником, который работал в саду. Сдается ли дом, он не знал, но можно написать хозяевам и спросить. Все хозяйские вещи и мебель оставались в доме, так что для проживания здесь все было. Аннабелл поблагодарила старика. Аннабелл сказала, что она вдова и хотела бы снять дом до конца года. Осенью она собиралась вернуться в школу. Самое позднее, в январе. В сентябре ребенку будет уже пять месяцев. Если удастся найти няню, она сможет приступить к занятиям. А при наличии какого-нибудь транспорта будет ездить в школу прямо отсюда. Аннабелл оставила адрес гостиницы, и садовник сказал, что напишет владельцам, а потом непременно свяжется с ней. Аннабелл надеялась, что тронула старика и тот уговорит хозяев сдать виллу вдове.
На обратном пути в Ниццу она подумала, что при необходимости может жить в гостинице. Место для матери с ребенком не совсем подходящее, но зато там удобно и чисто. Конечно, дом лучше, но если она не сможет ничего найти, то останется там, где живет сейчас.
Аннабелл много гуляла по Ницце, наслаждаясь ласковым солнцем, и подолгу спала. Обратилась в местную больницу, нашла там доктора и представилась ему вдовой. Врач оказался добрым и внимательным, и Аннабелл сказала ему, что хотела бы рожать на дому. В больнице можно было столкнуться с каким-нибудь врачом, знакомым ей по медицинской школе. Объяснять причины она не стала, но доктор и не думал ее отговаривать.
Однажды в марте, когда Аннабелл вернулась с прогулки, ей передали записку, оставленную Гастоном — садовником и сторожем из Антиба. Он просил ее приехать. Старый садовник сообщил хорошую новость. Хозяева отнеслись к ней с сочувствием и согласились сдать дом. Может быть, со временем они даже продадут его, но окончательное решение пока не принято. Он сказал, что хозяева написали, что вряд ли вернутся. Они были согласны сдать дом пока на полгода. Гастон предложил показать ей виллу, и то, что увидела Аннабелл, ей понравилось. Хозяйская спальня была просторной, солнечной и уютной. Рядом с ней находились две спальни поменьше. На три спальни была одна ванная, облицованная кафелем.
На первом этаже находились гостиная, столовая и маленькая оранжерея. Дом идеально подходил для нее, ребенка и няни, которая со временем будет за ним присматривать. Пока что Аннабелл желала одного: уединения и покоя. Она написала благодарственное письмо хозяевам и сообщила, что платить за виллу будет ее банк. Гастон был рад, что все так устроилось, что дом снова оживет. Его жена сможет взять на себя уборку и даже помогать ухаживать за ребенком. Довольная Аннабелл вернулась в Ниццу. Днем она отправилась в местное отделение банка и попросила отправить телеграмму в ее банк с ее координатами. Им требовалось знать, куда отправлять деньги, потому что счет в Виллер-Коттерете она закрыла перед отъездом. В банке не имели представления о том, что привело Аннабелл в Ниццу и какие перемены произошли в ее жизни.
Она приехала на виллу четвертого апреля. Приближалось время родов. Аннабелл двигалась с осторожностью, однако каждый день заходила в церковь, а потом любовалась зрелищем, открывавшимся с вершины холма. Жена Гастона, которую звали Флорина, убиралась в доме и время от времени готовила еду. По вечерам Аннабелл просматривала свои медицинские книги. Чувства, которые она испытывала к ребенку, были смешанными. Он всегда будет напоминать ей, что зачат против ее желания, в насилии и боли. Но, видно, так было предназначено судьбой. Может быть, связаться с родителями виконта и сообщить о случившемся? Нет! Она не станет этого делать. Если эти люди такие же бесчувственные и бесчестные, как их сын, она не хочет иметь с ними ничего общего. У ее ребенка будет мать; этого вполне достаточно.