Она бессознательно провела пальцами по выпуклым мышцам на его руке. В ответ он погладил ее рукой по бедру. Мэдселин с трудом проглотила ком в горле.
Несмотря на то, что огонь в каминах немного залили водой, в зале стояла невыносимая жара. Слуги открыли ставни, чтобы впустить немного прохладного воздуха, но из-за этого в тех местах, куда долетали порывы ветра, в зале волной вздымался едкий дымок. Мэдселин была рада, что благодаря этому она могла найти оправдание непомерно раскрасневшимся щекам.
— Мне надо сесть, иначе я боюсь, что вам придется нести меня на место, — пробормотала она.
— Не думал, что вы такая слабая, миледи, — поспешно и тревожно ответил он. — Если вы пожелаете, чтобы я отнес вас в спальню, я буду счастлив услужить.
Мэдселин подняла на него глаза, и щеки ее запылали от смущения. «Может, я не так его поняла? Вот негодяй, ничем не выдает, поддразнивает ли он меня или нет. Но я уверена, что у него нечто иное на уме».
— Нет, — поспешно буркнула она. — Просто я хотела сказать, что жара здесь невыносимая. Пожалуйста, не беспокойтесь: все знают, что у меня отменное здоровье.
Он криво улыбнулся и убрал свою дерзкую руку.
— Ваше тело всегда казалось мне здоровым, леди де Бревиль. — Его серые глаза поблескивали, наблюдая за ее замешательством.
— Сейчас не время демонстрировать ваш юмор, Эдвин Эдвардсон, — прошипела она. «Он явно выпил больше, чем я предполагала». Сказав это, она направилась к стульям. За ней по пятам следовал Эдвин.
Чуть ли не бросившись на стул рядом с Беатрисой, Мэдселин получила возможность созерцать праздник с относительно безопасного места. Эдвин невозмутимо стоял неподалеку, словно ничего особенного не произошло, и это страшно раздражало Мэдселин.
— Я вижу, Эмма окончательно подпала под чары Ульфа, — приподняв брови, заметила Беатриса.
Не веря ей, Мэдселин проследила взглядом в направлении, куда указывал осуждающий палец Беатрисы.
— Похоже, ему пришлось влить в нее целый кубок эля, чтобы добиться этого, — с беспокойством произнесла она. — Я уверена, что она пьяна.
Эмма быстро семенила по залу. Щеки у нее разгорелись, глаза сверкали весельем. Ульф заботливо проводил партнершу к ее месту в дальнем углу зала. И тут она поразила всех, плюхнувшись к нему на колени. Ульф сиял от удовольствия: еще бы, такая неожиданная победа!
Мэдселин с открытым ртом смотрела на столь неподобающее поведение своей служанки. Она уже собиралась, было подойти к Эмме, но тут знакомая рука помешала ей.
— Не похоже, что Эмму нужно спасать, — заметил Эдвин.
Оттолкнув его руку, Мэдселин соскочила со стула и повернулась к нему.
— Я ответственна за то, чтобы защищать ее от подобных вещей, — возразила она, хмуро глядя на него. — И, кроме того, я не понимаю, как она умудряется говорить с ним, ведь он ни слова не знает по-французски.
Последнее замечание вызвало у Эдвина улыбку. Он задумчиво посмотрел на нее.
— Эмма намного находчивее, чем вы предполагаете. С каждым днем она все более бегло начинает говорить на нашем варварском языке.
Мэдселин прищурилась в ответ на эту колкость, но сочла нужным признаться себе, что в последнее время она пренебрегала Эммой.
— Если вы так беспокоитесь о ней, я прослежу, пойдет она или нет с Ульфом к Лин Ду, хотя я не могу обещать вам сохранить ее невинность, если она этого сама не пожелает.
Блестящие карие глаза Мэдселин встретились с его серыми глазами. Но Мэдселин не увидела в них и намека на веселье.
— Я думаю, у вас не то положение, чтобы помогать всем и вся. Мне придется пойти самой. И, кроме того, — с усмешкой прибавила она, — мне будет интересно увидеть этот обряд собственными глазами.
Беатриса мгновение-другое не сводила с нее глаз, недоумевающе подняв брови.
— Неужели ты и впрямь собралась туда идти, Мэдселин?
— А почему бы нет? — с любопытством оглянулась на подругу Мэдселин.
— Но… ты ведь не замужем, — тихо ответила Беатриса. — Нехорошо, если кто-то вроде тебя…
— Я старше тебя, — напомнила Мэдселин — и я прекрасно знаю, что происходит в лесу в праздничные дни. Сомневаюсь, что Англия по-другому отмечает свои обряды.
— В таком случае мне придется оберегать вас, леди де Бревиль. — Несмотря на торжественный тон Эдвина, щеки его покрылись подозрительным румянцем, и Мэдселин дала себе обет держаться от него как можно дальше.
Празднество вдруг прервал громкий рев рога. Очень высокий, хорошо сложенный человек, одетый в длинный зеленый плащ и в маске ястреба, запрыгнул на высокий стол и трижды ударил палкой по столу. С кончика палки на присутствующих взирал отвратительный конский череп.