— Для чего вы пришли? Саер мог бы добраться сам.
— Саера легко могли бы убить. На нас напал волк.
Пробормотав несколько ругательств, которых Мэдселин никогда раньше не доводилось слышать, Эдвин схватил ее за руку и потащил подальше от Саера, который прислушивался к ним с большим интересом.
— Когда я отдаю вам приказ, я ожидаю, что вы будете подчиняться ему, ясно, глупая нормандка? — Он тяжело вздохнул и, судя по звуку, поскреб заросший щетиной подбородок.
К своему ужасу, Мэдселин почувствовала, что у нее защипало в глазах. Она сердито отерла их ладонью и уже собиралась, было сказать ему все, что она о нем думает, как в этот момент к ним подошла какая-то темная фигура.
Последовал торопливый приглушенный шепот, а потом человек поспешно ушел.
— Шлюпка сейчас пристанет к берегу. А теперь, — он дернул ее за руку, — оставайтесь здесь и не произносите ни звука.
— Но Орвелл будет ждать.
— Да, но у меня есть план. Если услышите звук борьбы, подождите. Никто не знает, что вы здесь. Вы сможете убежать, когда огни приблизятся. Вы понимаете меня, женщина? — И он сильно сжал ее руку.
— Прекрасно. — Все Нежные чувства испарились, а вместо этого сердце у нее ожесточилось. — В следующий раз, когда вам понадобится помощь, я предоставлю Господу спасать вашу несчастную душу.
Ее абсолютно искренний тон, очевидно, задел какие-то тонкие струнки в грубой душе Эдвина, поскольку он раздраженно вздохнул, а потом крепко прижал девушку к груди и на миг лишил возможности дышать. Не сказав больше ни слова, он оттолкнул ее и исчез в сумраке ночи.
Вокруг стояла тьма и тишина. Через несколько ударов сердца Мэдселин почуяла знакомый запах, ворвавшийся ей в ноздри.
— Саер? — прошептала она.
— Да, леди. Ваш мужчина попросил меня охранять вас.
Судя по его тону, старик не видел никакого особого почета в этом задании Эдвина. Он с отвращением сплюнул на землю и уселся рядом с кустами. Мэдселин спряталась в предназначавшемся ей убежище.
Мэдселин казалось, что прошло несколько часов, прежде чем напряженная тишина нарушилась дикими криками, словно на них напали лесные духи. Девушка закрыла глаза и принялась истово молиться, понимая, что это, вероятно, сейчас не самое умное занятие. Крепко прижав кинжал к груди, она чуть ли не проткнула себя им. По мере того как шум становился громче, Саер придвигался к ней ближе.
Мечи ударялись друг о друга и сверкали искрами, истошные вопли разрывали воздух.
Мэдселин в ужасе забилась поглубже в кусты. Вдруг ей почудился какой-то непонятный шорох, и она усомнилась, что этот звук исходил от человека. Мэдселин в панике огляделась по сторонам, но Саера нигде поблизости не было. Сердце у нее билось так быстро, что она в страхе подумала, что оно разорвется. Треск веток становился все ближе и громче. Почему-то Мэдселин сомневалась, что это волк, поскольку ей казалось, что этот шум производит какой-то более крупный зверь. «Может, кабан?»
Вдруг животное завыло. Это был вопль голода и ненависти, и от него сердце Мэдселин чуть не остановилось. Никогда в жизни она не слышала ничего подобного. Смутные воспоминания проплыли у нее в голове. Бронвен как-то рассказывала ей, что ее мужа разорвала на куски любимая гончая собака Генри Орвелла. Она закрыла глаза и вознесла молитву Господу, не испытывая желания глядеть смерти в лицо.
Смрад влажной шерсти животного и отвратительный запах смерти, смешанные с яростью, заставили Мэдселин свернуться в крошечный клубок. Зловонное дыхание выворачивало ей желудок наизнанку, и она уткнулась в крепко сжатые кулаки. Но ничего не произошло.
Тихий порочный смех раздался у нее в ушах, и Мэдселин рискнула посмотреть в щелочку между пальцами. Держа факел в руке, знакомый краснобородый грубиян-солдат злобно смотрел на нее сверху вниз.
Это был тот самый человек, который пытался убить Эдвина из засады.
А возле его ног, совсем близко от ее лица, примостилось самое чудовищное, мерзкое создание, которое она когда-либо видела.
Глава тринадцатая
Едва первое потрясение улеглось, Мэдселин поняла, насколько она одинока. Саер исчез, а голоса людей Эдвина доносились откуда-то издалека. Она крепко сжала губы, чтобы они не тряслись от страха.
Солдат присел на корточки возле нее и воткнул в мягкую землю факел. Потом вытянул свою толстую руку и мертвой хваткой вцепился ей в подбородок.
— Какая мягкая приятная кожа, — прокомментировал он, царапая своим мозолистым большим пальцем ее по щеке. Мэдселин стиснула зубы и попыталась было отодвинуться, однако солдат рывком притянул ее к себе. В нос девушке ударил крепкий запах пота. — Интересно мне знать, почему такой лакомый кусочек вроде тебя прячется в лесу, да еще в такую рань? — Он подтащил Мэдселин поближе к факелу, чтобы лучше рассмотреть ее. — А ты ведь не крестьянка, да, девочка? — Губы его изогнулись в подобии улыбки. — И в то же время явно не лагерная потаскуха.