Ужас охватил ее. Они углубились в заросли кустарника и низкорастущих деревьев. Мэдселин ничего не видела перед собой, только мелькало коричневое и зеленое, да еще голубая туника Эдвина, мчавшегося перед ней. От страха она спотыкалась и падала. Но молчала.
Вдруг бешеный лай раздался прямо за ней. Мэдселин была уверена, что она ощущает дыхание гончего пса, который летел за ней чуть ли не по пятам. Эдвин остановился и обернулся. И бросился на свирепого пса прежде, чем тот схватил Мэдселин.
Человек и собака повалились на землю. Несмотря на свой рост, Эдвин быстро понял, что справиться со зверем не так-то просто. Тот раздирал одежду Эдвина, вгрызаясь в его загорелое тело.
— Беги! — извиваясь с псом на земле, прорычал он. — Беги же!
«Я не могу бросить его. Не могу».
— А ну-ка, встань! — Из-за спины ее раздался голос, от которого она отскочила чуть ли не на милю.
— Саер!
— Это моя тварь. Я ждал своего шанса много лет. — Старик размахивал своим грозным кинжалом и злобно смотрел на дикого пса, изо всех сил старавшегося растерзать Эдвина. — Он убил моего сына, Овейна. Теперь мой черед. Больше никто не назовет меня трусом. Передайте Бронвен. — Глаза его устало, но страстно следили за битвой. — А теперь бегите. Орвелл сзади. Он недалеко.
Мэдселин не надо было повторять дважды. Несмотря на усталость, она бросилась вперед. Никогда в жизни она так не бегала. Позади себя она слышала треск веток и топот бегущего человека. Глотнув воздуха, она устремилась на звук воды, который слышался впереди. Не раздумывая, Мэдселин бросилась в ручей и помчалась, разбрызгивая вокруг себя воду.
Воздух внезапно разорвал пронзительный крик, от которого застыла в жилах кровь. Это не было похоже ни на человеческий вопль, ни на вой животного. Мэдселин молила Бога, чтобы это был не Эдвин. Она резко остановилась, ни жива, ни мертва, и обернулась.
Эдвин несся к ней, делая ей, знак рукой, чтобы она продолжала бежать в укрытие. Она вся взмокла, двигаться ей было трудно. И вскоре Эдвин нагнал ее. Он сжимал свою левую руку, и Мэдселин, увидев сочившуюся между его пальцев кровь, поняла, что он ранен.
— Саер? — еле дыша, спросила она.
В ответ он покачал головой и потянул ее за собой.
— По крайней мере, перед смертью он убил пса. Пошли, — прошептал он. — Он почти настиг нас.
Впереди ручей расширялся. Эдвин потянул ее на самую глубину. Около берега в изобилии рос тростник, и идти было трудно.
— Окунайся и держись за меня. Сказать было легче, чем сделать. Плащ и юбки Мэдселин вздымались над ней, и поток холодной воды окатил ее. Эдвин опустил юбки вниз и прижался к ней. Они плыли, пока не добрались до большого, нависшего над ручьем дерева и не затаились в его тени.
Первым же звуком, который донесся до ушей Мэдселин, был голос Орвелла:
— Они не могли далеко уйти. Попробуйте копьями.
Эдвин плотнее прижал ее к дереву.
— Держись крепче. Скоро нам придется нырнуть.
Она кивнула и как можно теснее прильнула к нему. Вода была такой пронзительно холодной, что у Мэдселин перехватывало дыхание. «Если мы долго просидим здесь, то умрем от холода». Прижимаясь к Эдвину, Мэдселин заглянула ему в глаза.
— Прости меня, — прошептала она. — За все.
Он лишь улыбнулся и крепче обнял ее.
— Если мы переживем это, леди де Бревиль, то будьте уверены, я заставлю вас за все заплатить сполна.
Лицо у него было такое коварное, что она не удержалась от улыбки, изогнувшей ее застывшие губы.
— Хвастаешься, англичанин?
Он с выражением торжественного обещания посмотрел ей в глаза, а потом нырнул под воду, увлекая ее за собой под корни дерева, защищая собственным телом. Клинки мечей и копья хлестали поверхность воды, превращая ее в кипящую пену. Мэдселин не сомневалась, что их вот-вот изрубят на куски.
Довольно часто необходимость вдохнуть заставляла их медленно выныривать. Набрав побольше воздуха и увидев, что творится вокруг, они вновь поспешно окунались с головой.
Непонятное оцепенение овладело телом Мэдселин: Она ничего не чувствовала. У нее осталось лишь одно желание — просто закрыть глаза и уплыть куда-нибудь. Вдруг Эдвин напрягся. По тому, как завихрилась возле них вода, Мэдселин поняла, что к ним приближается какой-то всадник.
С силой, рожденной чувством самосохранения, Мэдселин вцепилась в Эдвина и держалась до тех пор, пока руки не окоченели. Чуть дальше от нее раздавалось звяканье упряжи и громкий грубый голос, что-то мычавший невидимому спутнику. Мощный удар меча пронзил воду, а затем хозяин его повернул коня на середину ручья.