– А вот я не удивлен, – ничуть не смутился Бой. – Отцу это дается непросто. Не очень-то хочется признаваться, что тащить фирму на своих стареющих плечах становится все тяжелее. Наверняка такие мысли посещали и вас с Оливером. Правда, леди Селия? Думаю, вы поступите мудрее и заранее начнете готовить Джайлза.
«А ведь вывернулся, проныра, – подумала о Бое Барти. – И счет в его пользу». Она не питала большой любви к Венеции. В детстве Барти достаточно настрадалась от ее пухленьких ручек. И все же Венеция заслуживала лучшего. Барти стало невыносимо оставаться дальше за столом; она чувствовала все унижение и боль Венеции.
– Я дико извиняюсь, – сказала Барти, – но мне пора. Утром рано вставать. Работы целый воз. Надеюсь, вы меня отпустите?
– Конечно, – отозвался Оливер. – Не смеем тебя задерживать. Ты на машине?
– Нет. Джайлз меня подвез с работы.
– Я отвезу тебя домой, – вызвался Джайлз. – Буду только рад.
Весь вечер он пребывал в угрюмом, отрешенном состоянии, не поддаваясь даже попыткам Боя его разговорить. С тех пор как Джайлз узнал о беременности сестры, их дружба с Боем буквально рассыпалась. Его бесило не только то, что Бой посмел так гадко поступить с Венецией, но и странное поведение родителей. Ему казалось, что они были даже рады спихнуть дочку замуж.
– В этом нет необходимости, – возразила Селия. Она уже справилась с собой и говорила ровным, ледяным тоном. – Так у нас все торжество развалится. Дэниелз отвезет Барти. Он сейчас свободен. Спокойной ночи, дорогая. – Селия подставила щеку для поцелуя.
«Будь на моем месте Джайлз, – подумала она, – его бы обязательно спросили, что это за работа, почему он так копается и нужна ли помощь». Несмотря на то что издательство давало ей место под солнцем, Барти искренне сочувствовала Джайлзу.
Ей было непривычно сознавать, что она сейчас счастливее, нежели Литтоны. Но как ни странно, это ее совсем не радовало. Должно быть, она любила их сильнее, чем ей казалось. Потом она вспомнила о желании Боя познакомиться с Абби. Стоит ли их знакомить? Хотя, наверное, было бы весело посмотреть, как Абби за считаные минуты сдерет с этого повесы весь лоск.
Глава 6
Себастьян был очень, очень сердит. Пандора поглядывала на него. Мрачный, угрюмый, чужой. Он сидел, закрывшись газетой, на вопросы отвечал односложно. Завтракать не стал. Сегодня он не хотел ни яичницы с беконом, ни поджаренных ломтиков хлеба. Даже от кофе отказался. Пандора впервые пожалела о своем замужестве, а следом ощутила волну раздражения.
Она никак не ждала такой оскорбительной реакции на то, о чем она ему рассказала. Абсурдное поведение, свойственное капризному, избалованному ребенку. Но тогда получается, что он и есть абсурдный, капризный, избалованный ребенок. И она любила все эти черты его характера, какими бы тяжелыми они ни были.
– Себастьян…
– Не сейчас, Пандора. Я читаю.
– Приношу свои глубочайшие извинения, что помешала тебе. Но…
– Пандора!
– Я помню свое имя.
У них никогда еще не было крупных ссор. Вечные препирательства по поводу того, где жить и в каком саду праздновать Рождество, не в счет. И вдруг… Пандора не знала, как ей поступить.
Себастьян отложил газету, посмотрел на жену и нахмурился:
– Пойду-ка я, пожалуй, прогуляюсь.
– Иди. А я пойду на работу.
– Не забудь, что вечером у меня лекция. В Лондоне.
– Я помню. – Она взглянула на Себастьяна, глаза которого были совсем чужими. – Пожалуй, я на нее не приеду.
Себастьян несколько секунд пристально смотрел на нее.
– Ну, это уже слишком! – Он встал и покинул дом, громко хлопнув дверью.
Недоумевающая и расстроенная, Пандора собралась и пошла на работу. Она не сомневалась: к полудню Себастьян обязательно явится к ней в библиотеку с громадным букетом цветов. Попросит прощения, скажет, что был не прав и что он любит ее. Но Себастьян не пришел. Рабочий день закончился. Пандора подумала, что муж, должно быть, ждет ее дома. Будет виновато смотреть, просить, чтобы поехала вместе с ним в Лондон. Однако в доме было пусто. Себастьян не оставил ей даже записки. Должно быть, позвонит из Лондона. Она представила его виноватый голос, извинения, сбивчивые признания в любви.
Пандора поужинала, послушала радио, затем уселась читать книгу. Телефон молчал. Она приняла ванну и легла в постель. Теперь уже ей стало тревожно. Ее пугало молчание Себастьяна и, конечно же, его реакция: злая, неоправданно жестокая. Можно подумать, будто она совершила что-то ужасное.
А она ведь ничего ужасного не совершила. Просто сказала ему. Думала, он обрадуется не меньше ее. Ведь это такая потрясающая новость: у них будет ребенок.