За месяц, прошедший с их последнего телефонного разговора, Том ни разу не позвонил Элизабет, ни разу не попытался с ней встретиться. Сама же она тоже не звонила ему и не искала встречи. И это окончательно укрепило Тома во мнении, что Элизабет в нем не нуждается. А потому ему не оставалось ничего другого, кроме как постараться забыть ее. И Том прилагал к этому все усилия. Целыми днями он работал как проклятый, а по вечерам и выходным разъезжал с приятелями по разным увеселительным заведениям. Главное, как можно меньше оставаться одному, решил он. Не оставаться наедине со своими мыслями, не думать об Элизабет, не травить душу воспоминаниями об их недолгом счастливом романе.
Так продолжалось около месяца. До одного утра, когда Том вдруг понял, что все его усилия тщетны. В этот день, проснувшись, он внезапно осознал, что не может разлюбить Элизабет. А также вытравить воспоминания о тех счастливых часах, что они провели у него дома.
И действительно, стоило ему оказаться в своей квартире, как на него сразу обрушивались воспоминания. О том, как они с Элизабет сидели в креслах в гостиной и вели долгие разговоры про жизнь, о том, как они вместе трапезничали, как любовались видом с балкона. И конечно же о том, как занимались любовью на диване в гостиной и на кровати в спальне. Той самой кровати, где Том теперь не мог нормально заснуть без снотворного. И где, просыпаясь среди ночи, машинально начинал искать рукой Элизабет.
В конце концов Том пришел к выводу, что ему следует продать квартиру со всей обстановкой и купить аналогичную в другом районе. Или даже в этом же районе, но на другой улице. Там, на новом месте, он наконец избавится от воспоминаний и обретет покой. Поручить это хлопотное дело Том решил своему доброму знакомому, Джону Шепарду. С этой целью он дождался пятницы – того самого дня, когда у Элизабет был выходной, – и отправился в офис «Шепард и Кларк», предварительно созвонившись с мистером Шепардом.
Джон Шепард был очень удивлен, когда услышал, что Том хочет продать свою квартиру, чтобы затем купить точно такую же, только в другом доме, с другим видом из окна и с другой обстановкой. Он никак не мог взять в толк, что подвигло Тома на эту хлопотную затею, которая должна была обойтись ему в кругленькую сумму. Все это казалось Шепарду настолько странным и нелогичным, что Том посчитал нужным объяснить причину. Он сказал, что решил поменять квартиру из-за женщины, чтобы избавиться от навязчивых воспоминаний.
– А-а-а! – протянул Шепард, понимающе кивая. – Так вот, оказывается, в чем дело! Дело в женщине. Надо полагать, той самой, про которую вы рассказывали мне полгода назад?
– Да, – сказал Том. – В той самой.
– Стало быть, окончательный разрыв? – сочувственно спросил Шепард.
– Да, – ответил Том, – теперь уже окончательный.
– Ну что ж, – вздохнул Шепард, – значит, будем составлять договор по продаже вашей квартиры?
Том согласно кивнул, встал и немного прошелся по кабинету. Затем покосился на сидящего за столом адвоката и как бы невзначай задал вопрос, который уже давно вертелся у него на языке:
– Да, Джон! Скажите, вам знаком человек по имени Майкл Гордон?
– Знаком, – ответил Шепард, не отрываясь от бумаг. – Это один из наших новых юристов. Довольно способный молодой человек, только слишком болтлив. Но для адвоката это не беда.
– Значит, он работает здесь, в вашей конторе?
– Не совсем. Он работает в филиале «Шепард и Кларк», расположенном в другом конце города. Я перевел его туда неделю назад.
– Почему же вы его перевели?
Шепард оторвался от бумаг и с лукавой улыбкой посмотрел на Тома.
– Вы не поверите, но он попросил перевода из-за мисс Джемисон, вашей протеже. Попросту говоря, она выжила его из нашего офиса. Знаете, некоторые женщины умеют делать своим сослуживцам всякие мелкие пакости, незаметные на первый взгляд. Например, выставить в смешном свете перед коллегами, доложить шефу о какой-нибудь ошибке в документе или опоздании на работу… Вроде бы все по делу, да и мелочи, но для человека, которого третируют таким образом, жизнь становится весьма не сладкой. Вот Гордон и попросил перевести его в другой офис.
– Ну и ну! – изумленно воскликнул Том. – Никогда бы не подумал, что Элизабет способна на такое коварство. И потом, – прибавил он невинным тоном, – насколько я помню, она говорила мне как-то раз, что этот Майкл Гордон ей симпатичен.
– Был симпатичен! Но около месяца назад Элизабет вдруг резко изменила свое отношение к бедняге Гордону. По его словам, ни с того ни с сего. Просто так, без всякой причины.
– Но ведь причина должна быть!
– Наверное. Но, как вы догадываетесь, Элизабет не сообщила ее ни мне, ни Гордону.
– Понятно, – озадаченно протянул Том. И без всякого перехода спросил: – Скажите, Джон, а вы случайно не знаете, с кем сейчас встречается Элизабет?
– Нет, – ответил Шепард, бросив на него беглый взгляд. – По-моему, она вообще ни с кем не встречается. А почему вы спрашиваете об этом меня, Том? Ведь вы с Элизабет, кажется, друзья?
– Нет, – ответил Том. – Мы не друзья. Элизабет Джемисон – та самая женщина, про которую я говорил вам полгода назад.
– Вот как?! – изумленно воскликнул Шепард. – И, позвольте узнать, давно ли вы расстались?
– Около месяца назад.
– Около месяца назад? – озадаченно переспросил Шепард. – И в чем же, простите за нескромный вопрос, причина разрыва?
Чуть поколебавшись, Том коротко изложил суть дела. Какое-то время Шепард молча и взволнованно смотрел на Тома, сосредоточенно потирая переносицу. Потом вдруг хлопнул себя по лбу и воскликнул:
– Черт подери, мой друг! Кажется, я знаю, откуда у Элизабет возникли все эти нелепые подозрения, толкнувшие ее на необдуманные действия!
Элизабет стояла посередине комнаты и задумчиво смотрела на упакованные чемоданы. Был вечер двадцать третьего декабря. А это значит, что через сутки наступит Рождество. Очередное Рождество, которое Элизабет собиралась встречать в Питтсбурге, с родителями. Поезд отходил в девять вечера. А сейчас было семь. Пора было выходить из дома, чтобы спокойно, без спешки добраться до вокзала.
Интересно, а где будет встречать это Рождество Том? – подумала она. И тут же обругала себя за то, что опять думает об этом человеке. Наверное, она просто не в состоянии думать ни о чем другом, кроме Тома Хантера. Потому что весь последний месяц она только и делает, что думает о нем. Даже когда находится на работе или общается с подругами. Проще говоря, за весь этот месяц Том Хантер ни на минуту не выходил у нее из головы. Он не оставлял ее в покое даже во время сна. Он снился ей так часто, как еще ни один мужчина.
Да и вообще, Элизабет не помнила, чтобы когда-то так долго переживала из-за разрыва с мужчиной. Обычно она переживала конец отношений с мужчинами очень бурно, но ее страдания длились недолго. Однако с момента их последнего разговора с Томом прошло больше месяца, а боль от его потери упорно не хотела притупляться.
Десятки раз за это время Элизабет порывалась позвонить Тому, но так и не решилась набрать его номер. Что нового она может ему сказать? Ничего! И потом, что толку звонить ему? Если бы Том хотел помириться с ней, он бы давно позвонил ей сам. Она больше не нужна ему. Он больше не любит ее… Да и любил ли вообще? Наверное, нет. Потому что он никогда не говорил ей об этом. Он говорил, что хочет с ней встречаться, что ему с ней хорошо. Но он никогда не говорил, что любит ее. Никогда!
Все, хватит! – сердито сказала себе Элизабет. Сколько можно думать все об одном? Лучше поторопись на поезд, а не то тебе придется встречать Рождество одной: ведь завтра билетов на поезд уже не будет!
Глубоко вздохнув, Элизабет взялась за чемоданы. И в этот момент в дверь ее квартиры позвонили. Выругавшись вполголоса, Элизабет поставила чемоданы на пол и пошла в прихожую. Быстро отомкнула дверь, распахнула ее злым рывком и… ошеломленно застыла на месте, увидев перед собой Тома Хантера.