О д в е р н и к. Маргариту напрасно с собой взял.
С к о р и н а. Не казни себя! Кто же знал! Любит она тебя по-настоящему, вот и не осталась дома.
О д в е р н и к. Должно, любит.
С к о р и н а. А ты вроде сомневаешься?
О д в е р н и к. Ну, что ты. Как узнала, что к тебе еду, на минуту не отошла. Не возьмешь, говорит, с собою, умру от печали. Взял… и загубил.
Появляются к в а л и ф и к а т о р и п а л а ч.
К в а л и ф и к а т о р (палачу на Одверника). Этому дай воды, а этому (на Скорину) колесо отверни. Пришло время о божественном поговорить… Ну как оно, доктор? О чем думаем? На что надеемся? О чем рассуждаем? (Вертит колесо — стенки узилища расходятся.)
С к о р и н а. О путях усовершенствования человеческой природы размышляю.
О д в е р н и к. Хреново бог человека сделал. Вот ты, палач твой, судилище ваше — разве люди? (Отстраняет кружку с водой, которую ему подает палач.)
К в а л и ф и к а т о р. О смерти, о смерти думать надо.
С к о р и н а. Напрасно шутите. Размышление смерти и познание самого себя есть наивысшая мудрость.
Появляется н у н ц и й.
К в а л и ф и к а т о р. Наивысшая мудрость — познать бога!
Квалификатор и палач выходят.
С к о р и н а. Разумное самопознание — вот основа мудрости и жизни.
К в а л и ф и к а т о р. Призыв к оправданию разума — вызов богу, церкви, вере! Вы зажгли свой факел от огня древних мудрецов, вы хотите вызвать пожар вольнодумства и богохульства. Вы замахнулись на самые догмы святого писания!
С к о р и н а. Идея просвещения и человеколюбия, может, важнейшая из всех идей, которые родились в голове человечества за все тысячелетия его существования. Только при совершенном человеке — совершенны держава и общество.
Н у н ц и й (открывает дверь, зовет). Мастер, подойди сюда!
Появляется п а л а ч.
П а л а ч (услужливо). Сейчас подкрутим, святой отец. (Берется за колесо.) Только все одно. Мне уже попадались русины. Такой народ, как говорит брат Иохим.
Н у н ц и й. Я вырву тебе язык… (После паузы.) И отрублю руки, если ты еще дотронешься до него!
П а л а ч (испуганно). Простите, святой отец. (Выходит.)
Н у н ц и й (Скорине). А вам пора бы уже и согласиться. Печатал бы наши книги на своем языке и для своего народа, жил бы себе в почете и достатке… Сдалась вам та Белая Русь?!
С к о р и н а. Потому и сдалась, что единственная она у меня и на всю жизнь!
Н у н ц и й (кричит). Мастер!
Появляется п а л а ч.
Помоги доктору найти кратчайший путь к истине!.. Что смотришь? Подкрути как следует! (Уходит.)
П а л а ч (растерянно). То открути, то подкрути… Влип я с тобой, доктор. (Вертит колесо.)
Шипы узилища сходятся. Скорина теряет сознание. В забытьи ему являются, как привидения, н у н ц и й, Э л ь з а, М а н у э л л а, М а р т и н Л ю т е р, Т о м а с М ю н ц е р, Н и к о л а й К о п е р н и к, М а к с и м Г р е к, М а р г а р и т а.
Н у н ц и й. Покайся, доктор, и пообещай…
С к о р и н а. Нет!
Н у н ц и й. Ты уже изменил католицизму. Что тебя сдерживает изменить православию?
С к о р и н а. Можно поменять пастора, но не Родину.
Нунций исчезает. Появляется М а р г а р и т а.
М а р г а р и т а. Прощай, Франциск. (Исчезает.)
С к о р и н а. Маргарита!!!
Появляются Э л ь з а и М а н у э л л а.
Э л ь з а. Вы нас осуждаете, доктор?..
М а н у э л л а. …а сами любите жену друга…
С к о р и н а. К счастью, она об этом не узнает.
М а н у э л л а. Если вас сожгут, то конечно…
С к о р и н а. Если не сожгут, то тем более…
О д в е р н и к. Франциск! Франциск! Опомнись!.. Теряет разум?! Не удивительно. Нам завтра на костер. Не удивительно?! В этом мире стало неудивительным, когда жгут людей! Люди жгут людей!!!