Квалификатор ничего не понимает и еще больше удивляется, прочитав надпись на пакетике. Потом он разворачивает его и подходит к кружкам с пивом.
К в а л и ф и к а т о р (хитро). А может, все же отравим?.. Пока нового палача назначат, смотришь, и мой гонец из Белой Руси прискачет.
Келья. Ночь. Появляются н у н ц и й и Л ю т е р.
Н у н ц и й. Вы не любите папу, я не люблю вас.
Л ю т е р (раздраженно). Любите, не любите… Я люблю Германию и к вам пришел не на ромашках гадать.
Н у н ц и й. Мы враги, и нам не о чем говорить!
Л ю т е р. Если двум умным врагам угрожает третий, они, эти двое, должны стать еще умнее. Я сказал бы — мудрее.
Н у н ц и й. Пока я вас не понимаю.
Л ю т е р. Отдайте мне Скорину под залог, о котором я вам никогда не напомню.
Н у н ц и й. Это уж слишком! Папский престол не продает своих врагов своим врагам.
Л ю т е р. Зачем же врагам? Мы подарим его нашему общему другу магистру Альбрехту, который, как и мы с вами, не хочет не только четвертого Рима, но и больше нас с вами делает для того, чтобы не появился третий. Ни мне, ни вам не купить Скорину. Альбрехт же лучшим образом скомпрометирует его. И на кого бы после этого ни работал русский доктор — на меня, на папу или Альбрехта, — польза будет Великой римской империи, немецкой нации. Держите задаток, святой отец. (Кладет на стол кошелек.)
Камера пыток. Ночь. Прислонившись к стене, сидит О д в е р н и к. К в а л и ф и к а т о р вытаскивает С к о р и н у из теснейшего узилища. Он не замечает, что из укрытия за ним наблюдает И о х и м. За этим занятием Иохима застает п а л а ч.
П а л а ч (тихо). Жить надоело?
И о х и м. Тсс! Интересно, как они перед костром?
П а л а ч. Присудят самого — узнаешь.
И о х и м. А может, я из тех, кто в воде не тонет и в огне не горит.
П а л а ч. Поживем — увидим. И ты лучше иди отсюда, а то…
И о х и м. А вот этого делать как раз не надо. (Дает палачу золотой.)
П а л а ч. Шучу. (Уходит.)
И о х и м (саркастически). Шутник… (Надежнее маскируется.)
К в а л и ф и к а т о р (пристроив Скорину рядом с Одверником). Все, доктор! Готовься к исповеди. А для полного счастья вот тебе знак из Белой Руси. (Передает Скорине перстень с печаткой.) Теперь нам с палачом клад, вам с ним райские кущи и песнопение ангелов.
С к о р и н а (потрясенно). Юрий! Друже! Они живы! Они будут жить!
О д в е р н и к (квалификатору). Если правда, как жаль, что не сможем тебя отблагодарить.
К в а л и ф и к а т о р. Не сможете?!!
О д в е р н и к. Палач сказочку тебе пересказал, а ты, как дурачок, уши развесил.
К в а л и ф и к а т о р. У меня не пропадает. Вы за все заплатите, и за сказочку тоже.
С к о р и н а. Двумя жизнями за две жизни.
К в а л и ф и к а т о р. Двумя?!. Нет, доктор, не двумя!.. (Выходит и возвращается с Маргаритой.)
М а р г а р и т а (бросается к Одвернику). Юраська, родной! Что же они с тобой сделали?! (Обняла, прижала его голову к груди, затихла.)
О д в е р н и к (как последний вздох). Маргарита…
С к о р и н а (рванулся к Маргарите). Почему вы здесь? Где Мстиславец? Они нас обманули?!
М а р г а р и т а. В Вильне Мстиславец. И книги там, и станок. Якуб все выкупил. И меня они обобрали до нитки.
С к о р и н а. Почему вы здесь, Маргарита?!
М а р г а р и т а. Я сама вернулась. К вам вернулась. На Степанку поглядела… и вернулась… Юраська, я Степанку видела!.. (Встревоженно.) Юрий?! Юрась?! Юраська?!. (Удивленно.) Он умер?! Франциск, он умер!!!
С к о р и н а. …красиво, как и жил. (Опускается на колени, закрывает глаза покойному, приклоняет к себе Маргариту.)
Появляется н у н ц и й. Лицо под капюшоном. Долго смотрит на Скорину, Маргариту, Одверника.
К в а л и ф и к а т о р. Не дожил, несчастный, до исповеди.
Нунций опускается перед Одверником на одно колено. Из-под сутаны высовывается шпага. Квалификатор видит это и срывает с него капюшон. Под сутаной Г у с о в с к и й.
С к о р и н а. Микола?!.
К в а л и ф и к а т о р (кричит). Алярм!!! Алярм!!!
Гусовский выхватывает шпагу. Появляется п а л а ч. За ним д в о е ю н о ш е й в монашеском одеянии, но со шпагами. Короткая схватка — и палач падает на пол, а квалификатор находит себе спасение в теснейшем узилище. Три шпаги ложатся острием на его грудь, спину, шею.