Когда Кость уже садился в машину, заметил Кирину подружку Асю, которая подошла к забору, только что оставленного им дома.
И эта с пузом. Хотя долго держалась. Скорее всего предохранялись, попирая закон. И что с того? Императорское прощение и признание идиотской свадьбы представителя элиты с избранкой! Общество промолчало, потрясённое объявленным открытием. Ловко Рудины всё провернули, и как ко времени оказалось их изобретение.
Костю вспомнился рассказ отца о том, как он "пригласил к себе на беседу" обнаглевшую избранку, преступившую вековые традиции. Тогда о скандальной свадьбе ещё не было объявлено во всеуслышание. Но спецслужбы сработали, и от полученной информации у начальника департамента полиции просто дух захватило. Такую возможность отыграться на, плохо маскирующем к нему своё презрение, академике Закралов упускать был не намерен. Вот и велел своим людям привезти к себе Рудинскую девку.
Ася испугалась. Викентий Юрьевич чувствовал её страх. Наслаждаясь им, он ставил девчонке неудобные вопросы. Его интересовала лояльность, а точнее не лояльность, академика Рудина. О том, что девица часто посещала загородный дом академика, Закралов знал.
Ничего нового избранка, а теперь уже и жена, Алекса не сказала. Да, в доме бывала. Помогала Маргарите Павловне. Нет, никаких бесед, кроме как о погоде, природе и детских шалостях его дочери с Рудиным не вела. О невозможности брака избранки с представителями правящей элиты знает.
- Что же вы тогда себе с Александром Алексеевичем позволили? Это вызов порядку. А я за ним, этим самым порядком, поставлен наблюдать. Вы осознаёте, что совершили преступление?
Девчонка вздрогнула, сжалась вся, и молчала, опустив голову.
- На меня смотреть! Отвечать!- прикрикнул на Асю Закралов.
И тут тяжелая дубовая дверь распахнулась. Собравшийся было возмутиться Закралов подпрыгнул со стула, вытягиваясь в струнку перед, брезгливо разглядывающим его кабинет, императором.
Тот молча кивнул на приветствие, тяжелым взглядом уставившись на Асю.
- Госпожа Рудина может быть свободна. Проводите девушку, Викентий Юрьевич, сказал он наконец, усаживаясь в удобное кресло, что стояло у окна, рядом с низким деревянным столиком на гнутых резных ножках.
- Я просто дар речи потерял!- рассказывая о том сыну, Закралов с трудом сдерживал злость и раздражение.- Госпожа Рудина! Мать твою! Дешевой девке! Избранке!
- Оставьте девочку в покое,- велел Закралову президент-император.- Я намерен признать этот брак. Так, в интересах государства, уже случалось. Нет правил без исключений.
И видя недовольство главы своей полиции, добавил, снисходительно улыбаясь:
- Насолил нам своевольный академик. А что поделаешь? Пользы от него больше, чем вреда, так что смиритесь, Викентий Юрьевич, смиритесь.
Возражать своему государю Закралов не стал. Но и спустить подобную наглость Рудиным не собирался, знал, что отыграется. Найдёт способ, слабое место есть у всех.
В конце лета Ася родила мальчика. Имя ребёнку дал дед. Он воспользовался традиционным правом главы рода, тем самым признавая новорожденного полноправным членом своей семьи. При свидетелях, с регистрацией в актах гражданского состояния, сын Алекса и Аси был наречён Георгием, и наделён всеми правами, присущими принадлежащим к первому кругу власти, включая право наследования и свободного определения. Теперь внуку Рудина не грозило стать одним из бессловесных.
Как не любила Ася свой дом, ей пришлось переехать с Женской улицы. К чему порождать в других невозможные надежды или глухую зависть.
Академик подарил молодожёнам шикарные апартаменты, недалеко от клиники, в которой продолжала работать Ася. А когда родился Гошенька, переселил невестку с сыном в свой загородный особняк, пусть Марго за ними присмотрит, да и ей веселей будет.
Сам Алексей Михайлович всё реже бывал дома. Он не оставил свою задумку, занялся вплотную "напитком безмолвия", и те выводы, к которым пришёл академик Рудин, поразили и испугали его. Как оказалось, в империи эту дрянь потреблял каждый, с водой, с ней родимой. Просто степень восприимчивости к "добавке покорности" была индивидуальной, и напрямую зависела от интеллекта. Привычка утруждать себя умственной деятельностью сводила воздействие на нет . А вот те, кто всё свободное время посвящал приятному расслаблению перед экраном вещателя, регулярно получали порцию закрепителя эффекта, совсем не замечая производимого внушения.