- Ну, не с их же дочерью собирается породниться императорская семья. Родословная у дочери академика отменная. И в обозримом будущем там нет близкородственных пересечений с императорским родом. А это увеличивает шанс на здоровое потомство. Мне даже продемонстрировали прелюбопытный документ, тест на генетическую совместимость. Орест Борисович Платов не дурак, он понимает всю важность брака наследника для удержания власти. Если в ближайшие годы у Ярослава родится ребёнок, о наших претензиях на трон придётся забыть. Вот так, сынок!
- И что ты намерен предпринять? Какой козырь вынешь из рукава?
- А вот он, мой козырь,- небрежный жест Викентия Закралова указал на меня, бессловесной статуей застывшего у порога.- Пока попридержу у себя, приручу окончательно. А потом предложу Платову, как лучшего начальника охраны для жены наследника. И ведь возражать никто не станет. Сам знаешь, как докторша Рудина печётся о своей подруге. Она и о мальчишке никогда не забывала, в училище навещала, домой к себе привозила. Я не мешал. И вот теперь Рудины без проблем доверятся ему. Да, Егор? Нас никто ни в чём не сможет заподозрить.
Я молча слушал откровения Викентия Юрьевича. Моими руками собирались избавиться от Сониного ребёнка, если такому суждено будет родиться?
- И что ты ему поручишь?- полюбопытствовал Кость Закралов, словно откликнувшись на мои мысли.
- По ситуации, мой мальчик, по ситуации.
-Ты можешь быть свободен, Егор. Возвращайся к себе. Я доволен твоей службой и прикажу удвоить твоё жалование.
Я позволил вспыхнуть огоньку заинтересованности в своих равнодушных глазах, поблагодарил за оказанную мне честь и вышел из кабинета. Последним, что я услышал было:
- Жалование? Бессловесному?
- А он на самообеспечении. Жить-то ему как-то надо, кормят у них в ведомственной столовой не бесплатно. Да и мало ли что ещё потребуется молодому организму. Я дал разрешение на выход Егора в город, пусть мальчик слегка развлечётся.
В моей жизни снова произошли разительные перемены. Помимо службы и ежедневных тренировок в ней появился досуг. Разрешение на выход в город, средства позволяющие посидеть в баре и даже завести знакомство с девушками, по замыслу Закралова всё это должно было окончательно укрепить его власть надо мной. Та примитивная полуличность , которую видел во мне глава имперской полиции, согласно его рассуждениям, преданно станет защищать своего щедрого хозяина, давшего всё это счастье.
По вечерам я выходил в город. Иногда сам, но чаще в компании Артёма. Парень не был женат и вполне располагал своим свободным временем. Его манила праздная суета баров, где можно было за рюмкой спиртного снять стрессы трудового дня. Я понимал, что за мной наблюдают люди деда, и потому старался во всём соответствовать его представлениям обо мне. Позволял и себе немного выпить, обращал сдержанное внимание на девушек, мог потанцевать с ними, неуверенно прижимая к себе. Дальше этого в отношениях с женщинами я пока не шёл. Боялся выдать себя. Непредсказуемость моей реакции на столь мощный раздражитель откровенно пугала. Кто их знает, этих женщин? Что они потом ответят на вопросы имперской службы безопасности? В том, что со своими вопросами люди моего деда к ним придут, я не сомневался. Женщина-кладезь полезной информации. Нужно лишь грамотно спросить. Нет, как бы они меня ни манили, тело иной раз откровенно заявляло о своих попранных правах, но так рисковать я не имел права.
12.09
Жил я, по моим представлениям, тихо и незаметно, и потому визит ко мне Викентия Закралова меня безмерно удивил.
Чужое присутствие я почуял, едва открыв дверь. Знакомый запах туалетной воды деда заставил насторожится и прикрыть лицо привычной маской безразличия.
Дед ждал в моей гостиной, устроившись в единственном небольшом низком кресле у окна. Он не поднялся мне на встречу. Это я, войдя в гостиную, вытянулся в струнку, приветствуя своего "благодетеля".
- А ты совсем неплохо устроился,- похвалил дед казённый интерьер моей квартиры.- Проходи, садись вот на стул, не задирать же мне всё время голову.
Меня заинтересовал его слегка ворчливый тон. Раньше он со мной так не разговаривал. Градус самоуверенности как-то ощутимо понизился. С чего бы это?
Разгадка лежала на поверхности. Владислав Константинович Закралов не уставал радовать своих отца и деда похождениями, которые незаметно для них перешли из разряда допустимых развлечений к запретным для употребления. Молодому человеку дали попробовать дурь, и она ему понравилась. Дед, узнав об этом, пришёл в бешенство. Юному Закралову почистили кровь и прочистили мозги. Но веры ему уже не было. Требовалась нянька, в которые меня и определили, назвав для солидности телохранителем бесценного тела.