Даже просто сменить форму Бессловесных на обычный костюм или брюки со свитером, было приятно. Я словно сбрасывал ставшую тесной кожу, в эти минуты особо остро понимая, как сильно хочу изменить свои обстоятельства, стать свободным гражданином империи, жить, занимаясь любимым делом, иметь свой дом и семью.
Всё в мире переменчиво. И как бы спокойно и комфортно мне не было в кругу Рудинского семейства, но я знал, что уязвим, что моё благополучие тесно переплетено с их судьбой. А при таком раскладе о собственной семье думать не приходилось, ведь по законам империи я считался вещью, призванной выполнить свою функцию и быть списанной в утиль, когда утрачу свою полезность и эффективность.
22.09
В первый же свой выход в город я разыскал клуб, где любил расслабиться после трудовых будней Артём. Словно вчера с ним расстался, Артём всё так же сидел за столиком, угощаясь спиртным и время от времени равнодушно поглядывая по сторонам. Его рассеянный взгляд безразлично скользнул по мне, не узнавая, но видно что-то таки оперативника зацепило, всё же профессионалы его профиля никогда не теряют бдительность, да и память на лица у них хорошо развита. Артём вдруг резко поднялся со стула, развернулся в пол оборота и уставился на меня неверящим взглядом. Я широко улыбнулся и шагнул к нему на встречу. Сильные руки тут же схватили меня за плечи и с довольным смешком прижали к себе.
- Это какими же судьбами? А мы часто тебя вспоминаем. Не достаёт тебя в команде. Да и пропал ты внезапно.
- Так я в своих передвижениях не свободен. Был приказ собраться за десять минут. Но мне вас тоже не хватает. Хотел бы вернуться. Примите?
- Мы с радостью. А тебе позволят?
- Даже не знаю. Возможно, со временем.
- Больше не шифруешься? И одежда? Ты, вообще, где и как живёшь?
- Скажем так, свои способности и таланты не афиширую, но господину Закралову обо мне всё известно, только теперь не он устанавливает правила по которым я живу. На сегодняшний день я гораздо более свободен, чем раньше. Живу по месту службы, которую пока оставить не могу. На все вопросы ответил? Тогда пошли за встречу выпьем.
Чуть обалдевший от нашей встречи Артём влил в себя алкоголь одним махом, сверля меня недоверчиво - внимательным взглядом. Но уже после второй рюмки расслабился и стал делиться со мной личной и, отвечая на мои вопросы, не секретной служебной информацией.
Я поймал себя на мысли, что уходить не хочется. Впервые за свою жизнь я позволил себе мечтать о будущем. Меня манила служба в департаменте деда, хотелось поскорее оказаться в одной связке с ребятами.
Время словно замедлило свой бег. Соне ничего более не угрожало. Отчего-то я был в том уверен. Нас учили доверять своей интуиции, и этому вбитому в меня правилу я следовал всегда. Так что, позволив себе немного расслабиться, я занимался с Кириллом, готовя себе помощника и возможную замену, не загадывая наперёд, когда же в этом возникнет необходимость. Эмоциональный порог у Кирилла навсегда останется низким, но он больше не был ко всему безразличен.
А ещё я стремился, как можно лучше изучить историю и законы Империи, понимая всю важность хорошей теоретической подготовки, когда придёт время преступить к работе в ведомстве Закралова. И история криминалистики меня интересовала. Гоша приносил мне книги, объяснял непонятное. Он был хорошим рассказчиком и всегда охотно делился знаниями.
Кирилла я поселил в свою комнату, заменив кровать на двухъярусную. Ему сейчас было необходимо простое человеческое общение, где есть место и шутке и улыбке, и взаимопониманию. Однажды вечером я обратил внимание, что мои учебники лежат чуток иначе, чем я их положил накануне. Заинтересовавшись, стал наблюдать, и вскоре уже не сомневался, что у моих книг появился ещё один читатель. И тогда я стал приглашать Гошку в нашу комнату, стремясь приобщить и Кирилла к нашим познавательным беседам. Видя его интерес к имперской истории, Гошка тут же притащил весьма занятное издание на данную тему. При виде поданной ему Гошей книги, у Кирилла в глазах зажегся огонёк заинтересованности. Я смотрел на него, расплываясь в глупой неконтролируемой улыбке, радуясь, что удалось спасти ещё одну душу из уготованного ей судьбой ада.