- А ведь ты ревнуешь? Да, Егор? Ты ревнуешь!
Я отвел взгляд. Была в том правда. Умом понимал всю глупость подобного, но...
-Тебе не безразлично моё мнение? Важно, что я о тебе думаю?
- Не безразлично,- согласился я, признаваясь в своей слабости.
Настроение Закралова ощутимо улучшилось.
-Вот как? Кто бы мог подумать... А я ведь помню... Ты как-то, забывшись, назвал меня дедом?
Издевается? Пускай. Заслужил. И ведь, и правда, называл, и гораздо чаще, чем он мог бы себе представить.
-Ладно,- чуть ворчливый голос Викентия Юрьевича меня обрадовал, говоря о том, что гроза миновала, и он настроен на конструктивный разговор.- Как думаешь, зачем я велел тебе явиться?
- Чтобы до конца прояснить ситуацию,- тут же ответил я.
- Верно. Говорю же, работать с тобой одно удовольствие. Ну, и как ты её видишь, сложившуюся ситуацию? В чём её, устраивающее всех, разрешение?
- На ваше усмотрение. Рудины ни на чём, кроме полной изоляции, настаивать не будут. Дальше - вам решать.
-Мне. Ты хоть понимаешь... Хотя, похоже, что понимаешь. Что им известно?
- Всё. И даже это, - я протянул Закралову сделанную Анютой запись.
Он понял, что именно держит в руках, хмыкнул.
- Всё предусмотрел, стервец. Да, ты страшный человек, Егор. Со всех сторон меня обложил, обвёл вокруг пальца. Провернул такую операцию у меня под носом, а я ничего и не заподозрил, не понял под кого копаешь. А ведь я не оставлял тебя без внимания. Не оставлял.
Не смотря на произносимое, в голосе деда я почувствовал толику восхищения.
- Я хотел бы продолжить работу в вашем ведомстве, в группе Илима.
- Ну, так и продолжай, раз хотел бы. Толк от тебя есть. Начальство довольно... Работай, Егор, но это всё, на что ты можешь рассчитывать... Больше я для тебя ничего сделать не могу...Иди. Не мозоль глаза. Мне подумать надо. Можешь передать Рудиным, что я сожалею о случившемся и их условие принимаю. О моём решении все, кому должно, скоро узнают.
Этот разговор с Викентием Юрьевичем Закраловым подвёл черту под периодом моей жизненной неопределённости. Теперь у меня была, выбранная мною самим, работа и иллюзия свободы. Для бессловесного - очень много. Для меня - малость. Но и за неё я был искренне благодарен судьбе.
ОКОНЧАНИЕ
Глава 4. Трудные решения
Викентий Юрьевич работал, сидя за заваленным документами столом в своём городском особняке. Солнце клонилось к закату, вечер своевольно пробрался в кабинет Закралова, ничуть не считаясь с его занятостью и уставшими глазами, которые от недостатка света приходилось напрягать, а они от этого болели и слезились.
-Стареешь,- вздохнул, обращаясь к самому себе хозяин кабинета.- Сколько ещё осталась? Год? Десять? Вряд-ли больше. И что потом?
Викентий Закралов снял очки, потёр уставшие глаза. Откинувшись на спинку удобного кожаного кресла, задумался, невидящим взглядом всматриваясь вдаль оставленных за горизонтом лет.
Как быстро промелькнула жизнь. Была она у него насыщенной, не скучной. Жил со вкусом. Брал, не задумываясь, что желал. Подгребал под себя все, до чего дотянулись руки.
Были взлёты и падения, куда же без них. Противники на жизненном пути встречались разные. Чаще слабаки, не способные тягаться с ним. Но не зря говорят, скажи мне, кто твой враг, и я скажу кто ты. У Закралова имелся такой, достойный его, противник.
Всю жизнь сшибались лбами. Вроде, и делить им было нечего. Сферы их влияния не пересекались, за место под солнцем бороться не приходилось. И всё же они с Алексеем Рудиным были врагами.
Слишком своевольный академик самим своим существованием бросал вызов Закралову. Поступая всегда по своему, плевав на существующие нормы и правила, Алексей Рудин раздражал главу департамента полиции и тайного сыска, пробуждая желание смять, подчинить, растоптать. И поводы ведь давал. Ненадолго у Закралова даже получилось его обыграть, отодвинув в сторону сына академика, добиться передачи имперской науки под управление представителя боковой ветви Рудинского рода, человека жадного, амбициозного и Закралову подконтрольного.
Но стоило Алексею Михайловичу вернуться из заграницы, как благоволящий к нему император вернул Рудину бразды правления научным ведомством, не прислушиваясь к аргументам Закралова. Орест Платов вообще всё готов был простить академику, вылечившему его сына. И простил. Признал брак Алекса Рудина с избранкой! Викентия Юрьевича и сейчас передернуло от воспоминаний о пережитом им тогда унижении. Как мальчишке, указал император Закралову на его место, вырвал у него из рук Рудинскую девку... Госпожу Рудину... Асю.