- Лучше тебя на эту должность человека не было,- ворчливый голос Викентия Юрьевича не оставлял сомнений, что старику приятна моя искренняя благодарность.- Но учти, спрошу строго. Посмей только не оправдать моё доверие.
- Я не подведу.
- Знаю, Егор. Всё я о тебе, мальчик, знаю. И не сомневаюсь в тебе. А вот в некоторых моих суждениях ты меня заставил усомниться. Но я, как ни странно, рад этому. А меня мало что уже может порадовать.
Дед тут же положил трубку, избегая даже намёка на жалость. Его дух был всё так же силён. И он не собирался позволить перерасти в нечто большее моменту невольной искренности между нами.
В ближайшие выходные меня поздравляли Рудины. Оказалось, что добиться желаемого Викентию Юрьевичу помогла Соня. Невестке, недавно осчастливившей его внучкой, Орест Платов отказать не смог. Да и упускать шанс узаконить первый шаг к изменению положения бессловесных, раз уж сам Закралов оказался в том заинтересован, император не собирался.
В загородном поместье Рудиных собрались все близкие и родные мне люди. Приготовленный их стараниями праздник удался на славу. Получение мною гражданских прав было событием исключительным, из разряда почти невозможных. И тем большей была радость.
- Он приходил ко мне,- сказала крёстная, отведя меня в сторону, когда подуставшая компания стала разбредаться по парку-саду.
- Викентий Юрьевич?
- Да.
- Зачем?
- Я тоже удивилась. А он пришёл сказать "спасибо" за внука.
- Не слишком ли поздно? Влад уже добрую четверть века как родился.
- А он не за него меня благодарил... За тебя.
- Что?!
- Вот так вот, Егор. Мне показалось, что ты должен об этом знать.
- Я прогуляюсь один?
- Иди вглубь сада, к озерцу с золотыми рыбками, там тебя никто не потревожит,- привычно поняла меня Ася.
С террасы у дома доносились песни и смех, а я сидел на лавочке над водой, силясь совладать со своими чувствами. Мне было жаль деда, страшно стареть, осознавая, что внук, на которого возлагались такие надежды, закончит свои дни в клинике для душевнобольных, из которой ему никогда не будет позволено выйти. И я гордился моим дедом, сумевшим переступить через свои убеждения, не ставшим цепляться за прогнившие правила и ложные истины. Он подарил мне шанс на полноценное будущее. И я собирался им воспользоваться в полной мере.
-Вот ты где прячешься.
- Ню-та, солнышко моё. Счастье моё своевольное.
Я обнял приникшую к моей груди девушку. Нашел её губы, поцеловал бережно, с трепетной нежностью. Она с готовностью ответила, будоража мою кровь, заставляя терять от её близости голову.
- Что ты творишь,- с трудом оторвавшись от желанных губ, попенял я ей.- Они же непременно догадаются.
- Мама с дедом? Наверное,- беззаботно рассмеялась Нюта.- Я устала скрывать от родных наши с тобой отношения. А иногда мне кажется, что они и так обо всём догадываются. Тем более теперь.
- Даже теперь я тебе не пара.
- Не выйдет, никуда ты от меня не денешься. Мне, кроме тебя, никто не нужен. А замуж мне совсем не хочется. Я для того, человек занятой. У меня есть ты и медицина. Что ещё для счастья-то нужно?
Я не стал с ней спорить. Хоть поначалу и пытался. Но Нюта не была бы собой, если б не настояла на собственном понимании, что для неё должно и правильно. Она сломила моё сопротивление ещё три года тому назад, заявив, что честно пыталась, но не видит смысла имитировать чувства, вместо того, чтобы их испытывать. Единственной уступкой мне было её обещание скрывать наши отношения абсолютно ото всех. Мы не могли себе позволить часто встречаться. Но даже такое, ворованное счастье, солнечным лучиком согревало наши, всецело посвящённые работе, жизни.
- А знаешь, Егор, "никогда" совершенно глупое слово. Я столько раз сталкивалась с его трансформацией в "возможно", что ничуть не сомневаюсь в возможности нашего с тобой совместного будущего. Всё, во что веришь, и чего настойчиво добиваешься, обычно случается.
- Не всё, Нюта. Я верил, что изменю закон о сыновьях избранок. Собирался посвятить тому жизнь. И уперся в непреодолимую стену, и даже сил Сони и твоего деда оказалось недостаточно, чтобы разрушить её.
-Это сегодня. А кто знает, что будет завтра?- легонько коснувшись тёплой ладошкой моего лица, не пожелала со мной согласиться своевольная Нюта.
Алексей Михайлович Рудин давно знал о Нютиной тайне. Молчал, от того, что пустыми были бы любые слова. Нет, Егора он не винил. Понимал, что тот, наступив на горло своим чувствам, даже не попытался бы преступить границу дружеских взаимоотношений с Асиной дочерью. Вот только шанса устоять перед решившей всё для себя Нютой, у того не было. Анна Александровна Рудина и умом и характером пошла в деда, а значит, жить станет только по своим правилам, никому не позволит ограничить себя, кем-то установленными, рамками.