Вероятно, у меня всё-таки морда такая. А не просто потому что журналист. Как увидит кто, так и норовит чего-нибудь подарить. Догнать и ещё раз подарить. Боюсь, у меня эта передача по жизни клинит. Поэтому-то и не выключается никогда. Даже улизнуть вовремя не смог! Всё же перехвалил меня Лукич. Расти мне ещё и расти!
- У тебя, кстати, какая зарплата?! Молчишь?! И как - много желаний с неё исполнишь?! Или ты ограничишься Почётной грамотой от редактора или райисполкома?! И ею будешь своих детей и жену кормить?! Ах да, может ещё путёвку в санаторий дадут, если повезёт, конечно. А, между прочим, жизнь - есть дерево желаний. И только их одних. Всё остальное потом. Но если не на что их исполнять - то нет и жизни. Потому что они и не исполнятся. Не мной сказано! Вот тебе и всё социалистическое соревнование! И капиталистическое тоже! Со всеми их человеческими или бесчеловеческими лицами или мордами, тут уж как тебе угодно! До встречи!
Хлопнула дверца, великолепная председательская двадцатьчетвёрка зверем рванула вперёд, потом резко свернула с грейдера и гордо понеслась то ли социалистическим галопом, то ли откровенно капиталистической иноходью - в сторону от главной дороги, в сторону, вдоль лесополосы, в своё отдельно взятое, непонятно теперь какое хозяйство. Быстренько поднялась пылевая завеса. И всё! И нет Генералова! Антракт. Но последнее слово осталось за ним - сельским правителем, безжалостным философом и хозяйственником, у которого для строительства персонального древа жизни имелся даже свой собственный Трифон. Тот, кто ещё с античных времён без устали крутит колесо человеческой фортуны. Его даже у предшественника, правителя-философа по имени Платон не было! Жаль, что вся наша гибнущая держава такого не заполучила. Где бы мы были сейчас?!
Вновь я завёл мотоцикл, да и поехал не спеша, теперь размышляя, как бы сподручнее извернуться, да использовать финальную арию Лукича для нужд предстоящего социально-экономического очерка, на который нас с Бусиловским твёрдо нацелили редактор «Авангарда» и вся наша партия. Постепенно «созрела» мысль о самостоятельном, без Ильи Михайловича, противопоставлении Глушкова, средоточия предполагаемого нами сверхпозитивного опыта социалистического строительства, но не столько кучугурам, сколько всё-таки именно яркому Генералову. Вот от кого отталкиваясь, мы прежде всего примемся строить наш проблемный позитив! Каркас путеводной звезды, своё колесо фортуны для заждавшихся миллионов. Вот так выйдет гораздо лучше. Так даже жизненнее получится. На контрапунктах удастся, думаю, лучше всего - старосоциалистический и новосоциалистический герой. Отжившее насмерть схватывается с передовым. Как собаки. Красота! Люди принимают валидол, безропотно ожидая решения своей судьбы. В результате все из нищих и больных благополучно становятся здоровыми и богатыми! Народ не только желает, но и получает что заслужил. Кто всё же не получит, того догонят и дадут. Заставят пожелать.
Так что юмореска про наших мальчиков получится довольно убедительная. В смысле, очерк. Или зарисовка. В любом случае гонорар рублей на сто потянет. А то и на все сто пятьдесят! Тема-то какая! Практически вечная. Главное, как подать. С какой горчичкой.
Самого Глушкова мне приходилось разок встречать в райцентре, как почти всегда - прямо в редакции газеты. К нам же по обыкновению все пути сводятся, тут ничего не поделаешь. Ни один деятель, ни один озабоченный карьерой или иным профессиональным ростом стороной газету не обойдёт. Все ж понимают, что через прессу лучше всего засветиться перед кем надо. Внешне, в сравнении с Лукичом Глушков конечно проигрывает - хотя и крепкий, чуть ниже среднего роста, как боровичок, но всё же неброский, без регалий, без звенящих орденов и медалей на груди, хотя они у него наверняка есть. В манерах открытый, доброжелательный, как бы даже демократичный – притом иногда до такой степени, что даже не верится, что перед тобою простой советский руководитель.