- Ух, и душно здесь, Витя. Единственно, что плохо. Искупаться бы! Ты знаешь, какие тут раки в Журавке и Кутулуке водятся? Ребятишки, говорят, за вечер руками ловят по ведру, причём, каждый. А нам вот некогда – тут другой материал богатейший!
У него здесь всё богатейшее, даже раки. Крупный рогатый, вернее, клешнятый скот, а не раки! Ни в одни трусы не влезут. Прав редактор, есть в Бусиловском что-то от Мюнхгаузена. Даже сейчас, несмотря на жару распалился! Но это хорошо. Именно это-то для очерка и надо. Маховик всему нужен.
- Дом, где мы находимся, музей, ещё в том веке построен. И знаешь, что здесь было? Усадьба помещика, одного из крупнейших в здешних местах - коннозаводчика. Я едва осознал, так сразу и понял - вот оно. Нашёл-таки! Не понял? Так что, это тебе на самом деле ни о чём не говорит? Вот, молодняк!
- И о чём же? - Обречённо спросил молодняк, в душе догадываясь, конечно, об очередном социальном счастье, мимо которого молодняк безответственно ходит, даже не подозревая, до чего же ему хорошо на самом деле.
- Да ты сравни с соседними домами! - Во всю вдохновенную моченьку закричал, возбуждаясь при виде бесплатного слушателя, Илья Михайлович. - Здесь любой колхозник живёт лучше, чем тот богач! Дворянская морда кичилась и чем?! Тьфу! Да он голодранец по сравнению с нашим колхозником! Ха-ха! Я вот ходил по домам, сам видел всё, с людьми разговаривал. Нет, ты понимаешь, что это значит? Какой появился выпуклый пример настоящих положительных сдвигов в нашей жизни?!
Заместитель редактора в радостном возбуждении принялся подталкивать меня локтем.
- Это же действительно позитив! Смотри! Настоящий! А я уж и не чаял найти.
Он чуть не всплакнул от счастья, притом совершенно искренне. Человек со стороны никогда не поверит, что этот матёрый газетчик не реже квартала регулярно пишет отсюда большие, хлебно-хвалебные социально-экономические очерки. Кому надо подмахивающие, кому надо подлизывающие. Всё как и положено в мире второй древнейшей профессии. Получается, что этого музея, бывшей усадьбы помещика-коннозаводчика, единственной на всю округу, он так никогда якобы и не видел! За много лет постоянных наездов сюда и при таком количестве текстов, выданного с этого самого хлебного пятака!
Вот как так можно - всё заново видеть, каждый раз находить какие-то невероятные зацепки и столь сильно и честно от них воспаляться?! Не всякий профессионал сможет, это уж точно! В этом, впрочем, первоисточник и двигатель любого творчества – возбуждаться от всякой фигни, которую сам же себе и вообразил.
Илья Михайлович - яркий, суперклассный пропагандист. Кого хочешь, распропагандирует и тут же запропагандирует обратно. Заставит поверить в исполнение каких угодно желаний. В сию секунду, не сходя с места. Одним фактом своего существования Бусиловский отрицает саму необходимость существования каких-либо Трифонов на этой планете. Когда на ней есть такие как он, зачем вообще дёргаться?! И так всё отлично?! Не успел чего-нибудь возжелать - и вот оно. Оказывается, есть, причём давно. И ничего больше не надо! Нет, всё-таки заслуженно его повсюду печатают. Мастер есть мастер! Из любого дерьма сделает конфетку. Поэтому-то он и здесь! Но так и я же теперь к нему впридачу?! Вот в чём весь ужас положения!
- Нет-нет, ты иди, иди сюда, что я тебе покажу-то?! - Как невесту, загадочно тянул и тянул он меня за руку в соседнюю комнату. Уж там-то конечно же явно находилось нечто ещё более позитивное, чем сама бывшая усадьба.
Так и есть. В центре этой огромной комнаты, настоящего зала, сверкая нестареющей музейной краской, стояла пулемётная тачанка. Рубчатый ствол «максима» сонно, устало и заслуженно смотрел с её задка на занявшее полстены огромное полотно кисти широко известного краевого художника второй половины ХХ века. Картина изображала яростный бой славной красной кавалерии с мамонтовцами. Рядом в углу попирал стальными шпорами старый паркет первый колхозный «Фордзон». К прицепленному к нему двухлемешному плугу прислонилась деревянная, почерневшая от времени соха - конечно, необходимый контраст. А вдоль стен размещалась всякая хозяйственная утварь дореволюционного крестьянского двора - ручные жернова, глиняная самодельная посуда, грубая, похожая на мешковину, ткань домашнего производства, прялка, мотки колючей конопляной пряжи, горшки, чугуны… Ладно, уговорил, пойдёт в текст и такое.