Любимец гроз и гроза туземных тараканов откашлялся, испил из графина водицы, и начал, как ему и положено, издалека - интимно глухим, почти былинным голосом. Словно слабеньким громом, пока что из-за горизонта. Однако с первых же минут расчётливо прокатываясь почти что до самого сердца неискушённого слушателя. Сразу видно, заранее готовился, опытный партяка, даром что не престарелый, не ворошиловский стрелок, а сходу даст вперёд сто очков любому. Что ж, заехали и мы в твою райскую котловину, задушевный ты наш акын. Попались. Так что погнали, строкогоны! Новую звезду к зениту. Цоб-цобэ-э!
- Начало коренной Перестройки Солёной Балки было положено в прошлой пятилетке. К тому времени в колхозе научились выращивать хорошие урожаи и сумели их стабилизировать. На банковском счёте хозяйства появилось несколько миллионов рублей свободных средств. Колхозники также вскоре имели неплохие заработки. Это позволило им самим довольно быстро накопить вполне реальные личные сбережения.
- По нашим прикидкам, - уточнил парторг Захаров, - на сберкнижках сельчан было скоплено около двух миллионов рублей. Вот здесь-то и встал перед нами вопрос - как жить дальше. Деньги-то появились. Не проедать же впустую на голом месте?!
- Объявили общее собрание и спросили об этом колхозников.
Пошёл длинный, неторопливый рассказ, в сущности самопредставление удачливого притяжителя гроз, по совместительству главы хозяйства великого Ленина. Он нигде не говорил «я», но само собой подразумевалось, что на него-то и завязывалось как стратегическое, так и конкретное решение столь непростой проблемы. Поначалу мне и в самом деле подумалось, что вовсе не так прост этот вопрос оказался, как его мне разрисовывал завидущий Лукич Генералов.
- Для многих сама постановка вопроса как жить, имея такие деньги, прозвучала очень даже странно. Чего, мол, ещё надо? Жить, как до этого жили. Совсем же неплохо было - и нам хорошо да денежно и колхозу. Действительно, средний заработок нашего колхозника к тому времени составлял около 160 рублей. А у механизаторов, чабанов, гуртоправов превышал и две, две с половиной, и три сотни. В месяц. В перерасчёте на весь год. Семьи пока ещё крестьянские, по три-четыре трудоспособных, не меньше. Значит, семья зарабатывала в месяц минимум по пятьсот-шестьсот, а то и до тысячи рублей. Куда эти деньги девать? Питание в основном своё. У каждого и сад, и огород, и живность всякая. Вот и начали покупать всё, что на глаза попадёт. В очередь на легковые машины почти весь колхоз записался, за мотоциклами с колясками не так - малопрестижно. Спальные, столовые и кухонные гарнитуры валом повезли. Многих тогда небывалая и глупая жадность ко всяким приобретениям захватила. Покупали и то, что вовсе и не нужно в крестьянском дворе, вплоть до импортных турникетов и сварочных аппаратов на углекислоте. А уж о телевизорах, холодильниках и говорить не приходится. Транзисторы, велосипеды, мопеды у каждого пацанёнка завелись.
Универсальный отбойный молоток по фамилии Глушков сделал первую паузу, снисходительно дал нам дописать, и посмотрел на своего комиссара - так, мол? Может, теперь ты продолжишь?
- Да-да! Всё так. Тогда-то и начался страшный, частнособственнический сдвиг в сознании людей. Словно бы что-то ужасное затмило его! - Подхватил партком, но теперь с державной, обличительной интонацией. А может это он для нас, убогих, для убедительности громкого дурачка включил, чёрт их теперь разберёт.
- Будто волной какой-то захлестнуло колхозников и бросило в магазины. Честное слово, это походило на эпидемию. На сумасшествие. Пляску Святого Витта. Такое даже в самую жуткую смуту не бывает. Кое-кто из стариков, быть может, былое вспомнил. Извечная, но какая-то извращённая тяга крестьянская к своему добру, к богачеству проснулась. Кто-то и за военные и послевоенные годы навёрстывать упущенное бросился. Всё вспомнили, всё! Нашлись и бессребреники, которые по весёлой линии пошли, что ни день, то пьянки, да похмелье. На Руси всегда, как подметил ещё Некрасов: «На семью пьющую - непьющая семья»! Вот так примерно пополам и наше село раскололось. Одни - в богачи кинулись, другие спускать всё и соответственно на тот свет уходить в ускоренном порядке.