- Дальше дело было так. Хотите строить? - спросили мы колхозников. Хотим, говорят, потупившись, ой, хотим. И не только строить! Правильно, отвечаем. Вот и хотите себе на здоровье! Мы даже всячески поддерживаем это ваше стремление и хотение. Потому что сами хотим. Солёная Балка и впрямь требует коренной и всяческой перестройки. Посудите сами. Из конца в конец двадцать два километра было. В распутицу даже ребятишек в школу на тракторных прицепах приходилось возить! Саманные дома и в самом деле обветшали до предела. Без центрального водоснабжения было не обойтись, да и без общей газификации. Эх! Как разговорились тогда наши колхозники, нас же принялись шерстить за то, что раньше не занялись всем этим строительством и переустройством.
Понемногу стали всё же прозревать. Тут мы им и выложили свой план, предварительно разработанный на партийном собрании. Строить по единому генеральному проекту, который закажем краевому институту. Создадим своё механизированное строительно-монтажное управление. Те, кто скопил деньги на строительство нового дома - пусть сразу сдают их в жилищный кооператив и осенью получают новенький, и по своему вкусу, и в соответствии с общим генпланом построенный дом. У кого денег не хватает - колхоз даст долговременную ссуду. А как быть, спрашивают, с асфальтированием улиц, с водопроводом, газом, а будет ли дворец культуры - теперешняя наша гордость, а что с новой школой, садом, яслями?! Когда, мол, их мы будем строить, если все деньги на строительство домов ухлопаем?
Вот тут мы помялись немного для вида, а потом и бухнули кое-кому прямо под сердце. Денег у колхоза на это не скоро хватит. Придётся ещё подождать лет двадцать, пока скопим то, что остаётся от выплаты заработных плат. А они, как вы сами знаете, всё время растут, иногда так просто удержу нет. Так что если в этом роде всё и будет продолжаться - то тогда канитель долгая, очень долгая. Подсказали, одним словом, намекая на фонд заработной платы. Колхозники сразу раскусили нашу хитрость. То есть, поддались сходу. Иван Горбанёв, один из самых многодетных работников, помнится, тогда первым вскочил и буквально набросился на нас: не мудрите вокруг да около, а давайте сразу отчислять с каждого на что надо - и на дороги, и на школу, и на воду с газом и на всякое прочее мирское дело. Не для правления это всё нужно, а для нас самих, для каждой семьи. Раньше, при царе, в земство, мол, так и было.
Тут нам больше вмешиваться не пришлось. Процесс пошёл. Консенсус учинился полный. Пошумели, прикидывая и так и эдак ещё с часок, и проголосовали как надо было: строить на отчисления. Экономист наш, Геннадий Крючков, с которым мы тоже заранее всё обмозговали, тут якобы чудо-способности продемонстрировал – у всех на глазах быстро сосчитал и «чуть-чуть» скорректировал выступавших. Не отчислять, мол, нужно на все эти благие дела, а скостить в среднем на двадцать процентов фонды заработной платы в пользу увеличения фондов общественных. Все дались диву от скорости и точности расчётов, но сразу согласились. Как мы и рассчитывали, проголосовали за пятнадцать процентов отчислений. Предлагали больше, получили сколько надо.
Так вот, с того правильно проведённого собрания и началось великое строительство, после которого Солёная Балка постепенно превратилась в нынешний наш Весёлый. Само название его - от нашей победы над той смутой, тем затмением, тем мороком, который получилось всё-таки удавить. Мы теперь ни в каком виде не «солёные». И даже не копчёные. Так-то!
Всё-таки стопроцентно универсальный отбойный молоток. Уж лучше бы по бумажке говорил. Хоть по объёму меньше бы вышло. И процесс лучше шёл. Веселее. Как всякое удавление.
Я почему-то не слишком впечатлился баталией укрощения частнособственнической смуты в весёлом хозяйстве Ленина. Уж больно просто всё как-то у здешних ленинцев вышло, словно у Дэн Сяо-Пина. Коммуно-капитализм сплошной! Причём капитализм, как раб, добровольно припахался на коммунизм. Он что - дурной?! Этот выкидыш и назвали «человеческим лицом» социализма. В принципе - почти та же иноходь, что и у Генералова, только более отрепетированная, более энергичная, более продуманная и нацеленная пока неизвестно на что. Но дыхание надвигающейся эпохи всеобщего беспредела чувствовалось всё то же.