- Дошло и до самолётов. – И в самом деле хохотнул секретарь парткома, по-прежнему прочно не глядя в мою сторону. - Мой младший лоботряс над чертежами по ночам сидит. Чего, спрашиваю, маракуешь, Эдисон небитый? Мускулолёт, отвечает, думаем сделать. Что это, удивляюсь, за штуковина будет такая? А такая, говорит, будет штуковина, что ни бензина, ни керосина она у тебя не попросит. Сядешь, бесплатно нажмёшь на педали, но только в полную силу, - и пошёл себе в воздух!
Так и есть. Эти херувимы новой эры уже повсюду взлетают. Как интересно-о! Процесс и в самом деле не просто пошёл, а раскочегарился не на шутку. Нового ихтиозавра уже не остановить, до того расщёлкался клювом бывший толстолобик. Так что пора. Теперь - точно пора. Опять делать ноги. Пока и их, вслед за мозгами, не оттяпали мощные челюсти того ящера с ленинским весёлым же прищуром.
Вообще, чем продолжительнее, насыщеннее бывают беседы, тем меньше желания остаётся их продолжать. Да и вообще желания. Они его в принципе, на корню истребляют, так что потом и исполнять нечего. А порой и нечем. Чем больше цепляешься за прежние мысли, тем меньше получается за что. Поэтому когда нас всё-таки позвали на «товарищеский ужин», может даже на пять звёздочек, к своему, теперь ленинскому Трифону, впрочем, для нас наверное всё-таки на три звёздочки - отказ с нашей стороны получился не столько дружен, сколько на редкость искренним. Там, за тремя звёздочками, всё бы опять началось сызнова. Меня бы стошнило сразу! Подозреваю также, что нам за всё пришлось бы и платить. И хорошо, если по местной таксе, а не с ресторанной наценкой. Капиталисты же, мать их! В смысле социалисты с человеческим лицом. В наших краях других капиталистов отродясь не бывало!
Обидным всё-таки показалось другое. Весёлые ленинцы особо и не настаивали на своём предложении. Наверное у них действительно всё до того хорошо просчитано, что даже своего собственного Трифона жмоты не завели. Сама экономическая и даже идеологическая надобность в нём отпала. У них у всех теперь всё появилось и всем ничего не надо! Аж оторопь берёт! Жизнь достигла-таки здесь своего апофигея! Такого даже у настоящих херувимов не бывает. А тут вот он, есть. Сидит, жабры раздувает, клешнями щёлкает. Ещё и в трусы к тебе хочет. Что бы это значило?! Интересно-то как и вправду!
Взяли и вот просто так отпустили, пустыми. Корреспондентов?! Дав, и не просто дав, а буквально всучив изматывающее интервью. Всё сделав для того, чтобы оно правильным, то есть, как им одним нужно, вышло?! А потом просто так взять и отпустить, ничего не дав самим, даже не помазав сладеньким на дорожку?! Нет, по новым временам это чего-то да значит! Это до какой же степени у наших общественных скотоводов окрепла уверенность в том, что с нами у них всё равно получится как надо?! И покупать не стоит. Без этого напишут, что и как велено. Позвонят Кузьмичу и дело в шляпе!
Итак, мы пошли и пошли себе, как дервиши, накормленные едой для собак падишаха. Повесив головы, - прежней, уже осточертевшей аллеей, пустынной внутрирайской рокадой - туда, вдаль, в никуда. То есть, к себе на родину.
Илья Михайлович, поникнув как сдутый лютик, даже перестал восхищаться всем подряд, не будучи в силах осознать произошедшее. Ладно там журналистов обидели! Но не налить поэту - это и в самом деле дичайшее, поистине невероятное кощунство! Я бы даже сказал, варварство или преступление! Как можно было до этого докатиться в своём реформаторском угаре?! До сих пор не понимаю!
А если бы мы были из райкома партии? Нашёлся бы тогда Трифон?! Сразу нашёлся бы или с подтанцовкой?! Сходу ли подхватили бы нас под белы рученьки, повели в неведомые хоромы пробовать невиданную рыбку или шашлычок под неопознанный ещё коньячок - или всё-таки чуток повременили, помурыжили, закладывая отвлекающие застенчивые виражи?! Например, на мускулолётах для форсу покатали? Где же тут на самом деле пролегает граница образцово-показательного, райского позитива и реальной жизни? Развитого социализма с «человеческим лицом» и самого обыкновенного вислоухого капитализма?! Руководители расписанного нам эталонного социально-экономического позитива так и не признались в этом.