Так и не предъявили нам своего Трифона Трифонов, который у них наверняка хранился в самом заветном месте подобно Кощеевой смерти внутри ленинского бюста. Потому и не водили к нему кого ни попадя. Тайна сия и теперь глубока есть. Вот кому наверно даже сам местный притяжитель гроз поклонялся! Тайно, ночью, входил в пещеру под колхозным клубом или своим кабинетом и полз на коленях, полз, воздевая руки навстречу своему непостижимому божеству, своей неугасимо рдеющей и лукаво щурившейся мамоне. Тому, кто на самом деле крутит колесо фортуны для каждого. Кто охраняет все пути к спасению души. Кто всегда заседает рядом с Древом жизни, то есть, деревом желаний. Чётко решает, кому, сколько, как. Но главное – когда. И кто всегда для отступников и сомневающихся возит за собой колесницу богини возмездия, Немезиды. А уж за той никогда не заржавеет.
Итог нашего пребывания в Весёлом оказался невесел. То есть, вполне будничен и вполне предсказуем.
Набрали мы в легендарном колхозе имени Ленина всего что только можно было набрать. Всего-всего, что у них там повсплывало, наплыло и сплыло. Теперь готовы были завершать собственный процесс перелопачивания всего этого в текст. Начинать черпать из поистине бесценной, в смысле бездонной сокровищницы. Из записей в рабочих блокнотах, из справок, из отчётов парткома, из докладных председателя в районные учреждения. И из прочего, мягко выражаясь, мусора. Вот всё это красивое добро мы спокойно и напихаем в своё будущее великое произведение газетного жанра. Одновременно обработаем и придадим ему все необходимые, то есть, предписанные формы.
Несмотря ни на что, даже на то, что Илье Михайловичу не налили на посошок и не взяли его в колхоз, мы всё равно оставались абсолютно верными технологической правоте своего производственного процесса. Не потому, что так нам приказал Кузьмич. Вернее, не только потому. А оттого, что этот процесс другим быть просто не мог и надо всегда играть по его правилам. Оттого, что главная задача газеты всегда и повсюду оставалась прежней. Мы её никогда не забывали, даже в самом страшном сне не мельчали, не мазались в суете - чётко сработать на конкретного человека, но не абы какого, а на которого укажет партия. Теперь вот будем подвёрстывать под него все столь «счастливо найденные» показатели его хозяйства. И уж яснее ясного – как и куда скажут, подвёрстаем на отведённом развороте. Комар носа не подточит. Всё остальное останется вторичным. Народ же подумает, мол, «ученья идут», что именно так передовой опыт для него обобщают. А это мы на самом деле ещё одного чинушу наверх потащили. По команде райкома или даже кое-кого повыше.
Так что ощущение нескончаемого предгрозья так и не покинуло меня. А наоборот - усилилось. До предела. Чем-то всё это должно будет закончиться! Как всегда, вряд ли хорошим. Симптомы конца, окружающие зарницы иногда становились видны и при солнечном свете. Заманули их к нам капитально! Или они нас! Как татары в Дикую Степь. Скоро, совсем скоро положат на нас, давно вязанных-перевязанных, новые доски, красивые и толстые - и как примутся опять пировать да косточки сверху подкидывать на пропитание! Так что ещё вспомним прошлую жизнь и горько-горько пожалеем.
Глава 15. Схватка в камышах
Глава 15. Схватка в камышах
Возвращались мы на следующий день. Не торопясь, совсем не торопясь возвращались, фактически трусцой. Дело в том, что на мотоцикле Илья Михайлович всегда чувствует себя, как сам признавался, не в своей тарелке. Потому везти его следовало со всеми предосторожностями, как зеркало огромного телескопа. Да к тому же очень капризное зеркало, нынче тем более капризное по случаю не слишком пышных наших проводов. Судя по всему, из-за этого Бусиловский сейчас крайне раздражителен, непрерывно вертит головой, напряжённо присматривается то ко всем встречающимся на пути подозрительным колдобинам и поворотам, то к моему также неспокойному и оттого ещё более подозрительному лицу - а не собираюсь ли я полихачить или устроить ему ещё какую-нибудь пакость. Наука от Лёньки! Этот фрукт однажды, ещё до того, как я осчастливил своим появлением редакцию, напугал Илью Михайловича до колик.