Когда мы откатились на совсем уж изрядное расстояние от образцово-показательного Весёлого, оторвались наконец и от этой геомагнитной аномалии, и по обеим сторонам дороги неспешно завращались крытые ячменём и пшеницей поля других хозяйств, отчерченные друг от друга лесополосами, поэт-газетчик окончательно стал человеком. Удовлетворённо отметив, что я не прибавляю скорости и веду себя вполне лояльно, он и вовсе успокоился, преобразился, втрамбовался поудобнее в сиденье и даже ласково окликнул меня.
- Не обижайся, Витя. На дороге я вообще становлюсь ненормальный. Это ж какой-то кошмар, эти наши дороги. Недаром их с нашей жизнью отождествляют. Любой подковыки жди. В любом месте. Никогда и ни в чём нельзя быть уверенным!
- Да не обижаюсь я, Илья Михайлович! Всё понимаю. Сам такой же, когда меня возят. Автобусы, например, органически не перевариваю. Сидит ещё вдобавок какой-нибудь жук с красными глазками и вертит баранку как рулетку судьбы. Чуть ли не зажмурившись. Глянешь и тут же отходную читаешь!
- Во-во! Отлично! Правильно! Спасибо тебе! - Обрадовался Бусиловский. – Может, ещё рыбки на прудах где-нибудь половим, если успеем засветло.
- Конечно. Только мелкую мы опять же будем выбрасывать, а крупную складывать в баночку из-под майонеза. Как передовиков.
Илья Михайлович посмотрел на меня искоса, видимо что-то заподозрив.
Тогда я поехал ещё тише, как того и потребовал едва наладившийся душевный контакт.
- Витя, а ты знаешь, откуда на самом деле произошло это название села - Весёлое? Ты вот думаешь - из-за нынешних подвигов его руководства. Но это совсем не так.
- Я ещё особо и не думал. Да и откуда мне знать? Место, может, такое… весёленькое. Геопатогенная зона. Ещё одна. Мало ли их у нас? Плюнь – попадёшь! У нас вся страна весёлая.
- Да не-е-ет. Мне там один дедок рассказывал такую историю. Когда-то в тех краях был небольшой хуторок и назывался он Весёлой Пятиизбянкой. - Конспиративно оглянувшись назад и посмотрев по сторонам - мол, никого нет? - Илья Михайлович предложил внезапно: - А что если… Давай! Остановимся на минутку, пока никого нет!
Я затормозил и мы остановились. Отойдя на всякий случай в сторонку, воспитанный же человек, а вдруг забрызгает, Бусиловский издалека продолжал повествовать. Под журчанье струи это воспринималось особенно колоритно. Настоящая былина! Словно под гусли. - В стародавние времена в том месте, на большаке, по которому чумаки соль возили, стоял на самом берегу Кутулука кабак. И вот как-то приехали сюда пятеро братьев-казаков, поднабрались в кабаке крепенько, поднялись на ближний курган - и ахнули с пьяных, с весёлых глаз - мать честная, красотища-то какая! Вот чёрт! Когда научатся пуговицы нормально пришивать? Как теперь людям покажусь?!
- Вам сойдёт. - Успокоил я. - Ничего не заметно. Абсолютно. Вы такой большой, что для вас эта мелочь? Никто и заглядывать в эти глубины не будет. Главное, сами не обращайте внимания и никто не обратит!
- Да? Но как теперь-то креститься, ширинка-то распахнута?! Ладно, верю. Так вот - ковыль кругом, как волны в море, плещет себе и плещет. Простор и волюшка вольная. Река кишит вся от великого изобилия рыбы. Посмотрели братья на всё на это, поморгали, да и протрезвели. И решили - лучше этого места для нового поселения не сыскать. А главное, кабак-то есть, поэтому весело будет жизнь начинать. Обмыли они это решение и тут же, по количеству намечаемых дворов, по числу братьев, дали имя будущему своему хутору - Весёлая Пятиизбянка. Потом другие хутора вокруг выросли, сплошняком потянулись вдоль Солёной балки и объединились под этим самым названием, этой балки. Теперь вот, когда снесли все эти хутора, растянувшиеся чуть ли не на тридцать километров, то для нового поселения первое, законное имя вспомнили - Весёлое. Имя-то должен всегда давать только основатель, как родитель ребёнку, не правда ли? И никто потом не вправе его менять, даже сам ребёнок. Потому что только в нём судьба, как говаривали древние. Так, всё правильно? Ничего будет начало моего очерка, а?