- О! Витя! Мы с тобой чуть не забыли. - Очнулся Илья Михайлович. - Да у нас там в багажнике на редкость мощный закусь фырчит! Настоящий позитив! Не то классический сазан, но уж больно здоровый, не то самый настоящий толстолоб! Старики, вы подобного ещё не видывали! Да и я такого не брал, не лавливал - ни в одной командировке! Клянусь своей последней публикацией! Волоки его сюда за жабры, редактора откармливать будем. Тащи-тащи. А я пока плитку включу. Где сковородка? Послушайте, вы не поверите, как я его поймал! Страна должна знать своих героев, не правда ли? Так внимайте же, смертные!
- Этот день побе-е-еды порохом пропа-ах! - Расставляя стаканы, всё наглее и наглее пел наш «непокобелимый» победитель-Лёнька, но скорее пел-свиристел один только его сейсмограф, как на исподволь и внаглую обогнавшей всех антилопе. Да ещё и душил нас своею гадкой и едкой пылью:
- Жаль, девчонок нет. Не услышат Илью Михайловича?! Представляете, вхолостую заливать будет?! Но сразу предупреждаю – я на ваши стихи ссылаться не буду!
Вот так! Нам оставалось только переглянуться! А мне ещё раз, теперь уж напоследок, осознать очевидное. Состояние хронической боевой ничьи между нами закончилось. Теперь-то это уж точно. Он счёл, что выиграл.
Вечером мы с Лёнькой ещё боролись, вроде как бы шутливо. Я конечно решительно и трижды припечатывал к полу нового собкора краевой газеты. Гниловатый он оказался на самом деле, наш всегдашний каратист. Даже петь-свиристеть перестал. Задница есть задница, даже когда она столь убедительно мнит из себя победоносно «непокобелимый» сейсмограф. К тому же, на радостях новоиспечённый собкор всё же перебрал, потому что падал под меня как тот толстолобик под Илью Михайловича.
Этого в своём новом положении, да ещё в публичном варианте, великий и ужасный Леонид Григорьевич Куделин совсем не мог перенести и потому окончательно охладел ко мне. Перестал учить. И даже не смотрел в мою сторону. Но с ещё более выраженным, надменным превосходством - мол, как бы я ни прыгал, но сравнять счёт, как всегда бывало, теперь вряд ли смогу. Сколько бы ни клал соперника на лопатки! Не конкурент, мол, ты мне, не конкурент! Так что отвали! Именно это и говорил сейчас насмешливый и уже отстранённый Лёнькин взгляд: бывай, мол, старик, не кашляй! Как же всё-таки всё меняется! Буквально, в одночасье! Словно оземь под луною некоторые ударяются! И не узнать! Аж мороз по коже!
Через два дня мой сельхозотдел сдал очередной разворот в набор. Ещё спустя неделю состоялся пленум, на котором с большим докладом выступил сам великий притяжитель гроз, молодой да перспективный председатель колхоза имени Ленина Василий Сергеевич Глушков. И понёсся к зениту. Повсеместному наплыву частного собственничества от этого на время пришлось очень туго. Калининцы так просто плакали от счастья, получив очередную дотацию. Как мыши, продолжили кушать свой любимый социалистический кактус. В смысле всё тот же кукиш. Отчасти, но косвенно, досталось даже Генералову. Образцово-показательный социально-экономический позитив разложил отовсюду наступающие негативы буквально на все лопатки. В том числе и с помощью нашей газеты. И всем всё стало ясно. Разумеется, на время. Но и то дело.
В результате река нашей жизни сразу же потекла в нужном, единственно правильном, русле, теперь как бы совсем без наплывов и с удвоенной энергией. И повели всех нас вперёд отныне именно ленинцы Весёлого. Те самые, которые как бы с человеческим лицом повёрнутые больше всех оказались. Хотя, конечно, мало кому налили от этого, но и с тех пор заново начали расписывать повсюду, что жить всем сразу стало лучше, а также веселей. В том числе и потому, что главный ленинец, великий притяжитель-повелитель гроз Глушков, по хорошо проверенным сведениям, скоро должен был сменить самого Кузьмича, давно всем изрядно надоевшего. Потому такое внимание и было уделено его докладу. Потому с помощью инструкторов крайкома и сделаны такие правильные оргвыводы. Кузьмичу оставалось только хлопать. В том числе ушами. Глушков - грозовой магнитный пахан! с грозовой отметиной во всё чело! - пришёл-таки и по его душу. А потом и по душу очень и очень многих. Наконец, всей страны.
Как сообщил впоследствии наш «Авангард», пленум глубоко проанализировал деятельность партийных организаций в деле повышения политической и трудовой активности сельских тружеников. Пленум подверг резкой критике тех руководителей, которые нарушили единство моральных и материальных стимулов и тем самым способствовали в некоторых хозяйствах наплыву чуждых нашему социалистическому обществу частнособственнических устремлений. Были розданы выговоры, буднично, как положено, будто синеньких курочек в целлофане под Новый Год. Но на меня будущий первый смотрел не очень сердито – видно написал-то я то что надо! Неважно, что при этом думал, что говорил, как глядел и как выглядел. Главное, что буквы правильно составил.