Наш неизменно толковый экс-секретарь предельно надёжно преобразовал неизменно продажный смысл жизни в самую прочную из валют - здоровье и долголетие. А их никому ни один Трифон в бокальчик не нацедит. После чего смысла обретённого жизнестояния никак и ни за что не хотел терять. Уж он-то лучше всех и всегда знал, почём фунт господского изюма. И что плетью обуха не перешибёшь. Однако, как ни странно, достигнув нирваны, вскоре Кузьмич всё-таки помрёт. Даже на остатнюю рыбалку не съездит. Какой смысл?! Хотя, казалось бы, теперь-то уж - на вершине исполненных и пока ещё в накат исполняемых желаний, когда ты сам себе Трифон, предельно рационально забив на все последние треволнения жизни, - жить бы да жить. Да видно считался у чертей на примете. Пасли, пасли они своего любимого теля, пестовали, да и выпасли. Выкормили. Надо же и к столу подавать! Бедный мужик, разбитый последним инсультом, он даже шутейно перекреститься по-новому не смог. Нарушил очерёдность. Ширинку с партбилетом спутал. Вот таким его бог и принял, расстёгнутым. А мы запомнили. И с тем и с этим. В миксе.
Эх. На рыбалку мы с ним и вправду так и не съездили. Сначала он долго колебался, но так и не решился на риск ущерба своему авторитету. Вдруг, мол, я растреплюсь повсюду какого цвета труселя первого секретаря. И сколько туда влезает раков. Потом и я, став московским собкором по всему региону, никак не мог подобрать форму приглашения, чтобы не обидеть старика. Да и сам он, видимо, отловился напрочь. Даже в нечаянных, под рюмочку, рискованных мечтах. Потому что реальная рыбалка, с фактическим уловом, да ещё и с натуральными злыми раками возле причинного места у подавляющего большинства мужиков лишь по бесшабашной юности бывает. Чтобы потом вспоминать и хохотать с друзьями. Иногда до упаду. В прямом и переносном смысле.
Может быть, тоже лишь при функции был наш Кузьмич, а без неё напрочь сдулся, да похлеще Трифона у Лукича?! Или рикошет от генераловского дискобола, попавшего в туземный коммунизм, ненароком и бывшего первого коммуниста района зацепил?! А затем и срубил под корешок. Вот и гадай теперь, как жить! Вот и рыскай в поисках действительно надёжного жизненного ориентира и способа! Куда, что и как ни кинь - везде клин! Всё обязательно канет, как в прорву. И круги за спиной никогда не разойдутся! Подозреваю, что и с Уругваем будет то же, как только там наших поднакопится побольше. Бедный-бедный уругвайчик.
Оказывается, чем больше держишься за эту нашу жизнь, тем меньше за что в ней получается. Потому что по большому счёту, конечно же, вовсе и не жизнь здесь бывает, есть или может ещё немножко будет. До того тяжело даётся! Словно порядочная! Тогда чего ради вообще затеваться, появляясь в такой свет?! Что угодно в нём, при любом раскладе всегда и повсюду непременно потеряет смысл. Рано или поздно. Наверно, каждый у гробовой доски ума не приложит именно этому «вновь открывшемуся», исключительно неприятному обстоятельству! Для вот этой-то фигни всё-всё и было?! Тьфу!!!
Вот и я, некоторое время спустя, формально, по внешним критериям жизненного успеха обгоню Лёньку. Притом, по всем статьям. И без всей его пробивной «элегантности» и прочей бесстыдной «изысканности». О боевой ничьей останется несбыточно помечтать теперь ему, бывшему демону районки, моему бывшему непосредственному начальству и конкуренту, да поглотать злые, отчаянно завидущие слёзы. Но сам начальством я всё-таки не стал, пронесло, спас душу. Однако и так называемого, прости господи, счастья я конечно тоже не нашёл. Нигде, ни тем более в самом себе. Оно же при любом приближении всегда ускользает за горизонт призрачной нашкодившей зарницей. Знает, что будет, если поймают. Всю жизнь коварно намекало на себя, лишь бы душу человека растревожить. А самого-то и не бывает вовсе. Хорошо тебе прямо сейчас?! Вот и не копайся почему. Если оно ещё работает, хоть как-то, лучше в него не лезть. Это и есть оно самое, на этот миг.
Всё-таки, даже работая на Москву, в центральном органе партии, у меня почему-то никогда и мысли не закрадывалось хотя бы раз воспользоваться Лёнькиными услугами. Всё-таки журналистом-то он всё равно оставался неплохим, хотя и классическим лакеем лакеев лакейских. Впрочем, пересечься мы и не могли. Даже если я ехал в его районы. Потому что в хозяйствах, предприятиях и конторах ждали именно меня, а не его. А потом, как водится, ставший ненужным журналист Куделин спился, даже, говорят, пропил дорогую редакционную аппаратуру или её у него банально украли. Во всяком случае, Лёнька был вынужден написать увольнение по собственному желанию. Чтоб хоть не по статье уйти. И вернуться в милицейские пенаты, пусть даже участковым по каким-нибудь хуторам. Однако после всего его вряд ли и туда взяли. Даже с учётом его напористости, которая, конечно, тоже сойдёт лишь для любителя покопаться в чужих заработках.