Непостижимо вознёсшийся бывший председатель колхоза Ленина товарищ, а потом господин Глушков, впоследствии оказался лучшим доказательством извечному, животному императиву человеческого бытия. Прорвался-таки наш земляк, супер-механизатор отечественной истории на самую-самую вершину государственной власти. Отбросил и предал всё и вся. Обездолил, сукин сын, вековые чаяния остального прогрессивного человечества!
Как и вправду Уругваю по жизни повезло! Что он ещё туда не попал. Вот просто не то слово!
Пока я всех этих ошеломительных, банально-поучительных да закрывающих тем и дел не знал и потому тихонько да почти безоблачно, практически беззвучно катил себе внатяг по просёлочной дороге на раздолбанном редакционном мотоцикле. Мне уважительно пели осипшие жаворонки в выцветающем, почти неживом от счастья небе. Они-то лучше всех знали, что на тихом ходу, без буйной пыли за кормой, я обязательно их услышу. И не буду скучать нисколько. Вот я и услышал и слушал их, но ещё и додумывал себе «за жизнь свою». Строил новые планы, воображал следующие смыслы, к кому пойти и что узнать, потому что жить-то вроде надо. Вынашивал в себе ту самую формулу победы, которая, как мне хотелось и как ещё казалось, теперь-то уж точно, решительно и навсегда изменит моё будущее. А уж к лучшему ли, так на то у кого надо есть свои соображения. Кто-то желает, а кто-то располагает.
Скорость я и в самом деле довольно долго держал совсем небольшую, как будто снова драгоценного и ещё во всей силе и красе Илью Михайловича вёз - грозу толстолобиков, красивых девушек и всякого прочего мыслимого и немыслимого позитива. А на самом деле просто в полное своё удовольствие катил под тишиной, ветром и каким-никаким, а всё-таки солнцем.
Как там однажды сказал товарищ Будда? «Если что-либо должно быть сделано, - делай, совершай с твёрдостью. Ибо расслабленный странник только больше поднимает пыли». Вот я и сделал всё для того, чтобы она не вилась за мною слишком густым шлейфом.
Вот ехал-ехал, а потом опять думал-думал, прежде всего, о следующем деле, которое также должно быть сделано. Потом про бедного, перетрудившегося Трифона, бывшего главного механика колеса фортуны и садовника дерева желаний. Целиком к этому времени накрыло пока только его одного. Заслужил, ничего не скажешь. Каково оно было сидеть при исполнении желаний, на кране, да ещё в таком колхозе такой-то страны?! Когда мало кто ещё что-то умеет, зато все поголовно так отчаянно хотят. Хоть чёрта в ступе, но хотят! Если ты не хозяин этого крана, то в принципе нечего было даже и браться исполнять! А он взялся. Отсюда и результат. Полтинник беспорочной службы в подвалах не своих желаний - и всё равно коту под хвост, быстрее всех ушло. Не из-за чего вылетел. За просто так. Надоел и всё. А может, чихнул когда-то под руку. Не так раков в трусы кому-то из начальства завернул. И кто-то из тех раков куда-то не туда прорвался. Пшёл вон! Самого тебя, единственного и незаменимого крановщика, запросто, как и всех, выжали и выбросили. Не успел оглянуться, а на могилке твоей - глядь-поглядь - уж и сторож пьяный, икая, полеживает, поклёванными конфетками с соседней плиты закусывает. Какая тут Немезида поможет?! Надорвётся!
Правый цилиндр, чую, тоже чего-то почихивает, икает. И мотоцикл не так тянет. Хотя и на шоссе выскочил. Всё-таки допекли его районщики своими геопатогенными расследованиями. Вроде бы даже появился некий посторонний стук, похоже, клапана в том цилиндре пригорели. Но вот поддал слегка газку и всё сразу выправилось. И снова мощный рёв и снова аппарат сильно рвёт вперёд, кидая шинами метры, а иногда и километры.