Вот так и по жизни. Как только полный газ - так и прорываешься мощно и напористо, весь переполнен чем надо, и всё у тебя получается. А едва послабже стал, да хоть совсем чуть-чуть, просто временно сбросил напор, решил слегка передохнуть, сменить направление - так и гаснешь моментально. Плашмя лежишь, стук клапанов во всех цилиндрах слушаешь. Обливаясь холодным потом. И тебя тут же, как самого незаменимого Трифона, а всё равно - взашей, взашей! Получается, что главнее главного - не как начал, а как закончил! Но почему-то все всегда заканчивают одинаково плохо. Почему-то к финишу каждого любимца фортуны даже самые молоденькие и глупенькие девки и пацанчики шутя обходят на повороте! В попки ветер дует только им. В сорок лет ты старик, тебя обскакали самые ленивые. Ты даже не понимаешь, как именно это всё произошло. И что будет дальше-то?! Может быть, твой персональный исполнитель желаний, обессилев от тебя, примется докладные богиням всяким строчить?! Мол, а не пора ли эту бесперспективную скотинку сгонять с пастбища?! Или уж сразу пускать на мясо. На месте.
Это же надо всё время гончим псом бежать и бежать поперёд самого себя, лишь бы оставаться на месте! Чтобы считаться и быть ещё в состоянии. А не просто хотеть всего и побольше, даже таблеток от жадности. Или чтобы не так уж быстро и больно падать. Другого-то всё равно не будет, что бы там весёлые ленинцы на посошок, уходя насовсем, ни вешали людям на уши! С этим Наплывом из созвездия Гончих Псов никому всё равно не справиться! Да и не потянуть его никогда! И никакая здесь промышленная межхозяйственная кооперация, смычка, даже случка - ничто не поможет! «Всё вечности жерлом пожрётся И общей не уйдёт судьбы!»
Солнце било сбоку из-под кучевого козырька бессмертных грозовых туч. Они никуда с этого неба и не уходили. Солнечные лучи казались какими-то уж очень чётко прорисованными, неземными, как у Рембрандта. А потом большая капля ударила в глаз, другая в нос, третья - уж и не стану говорить - и зачастило. Я прибавил скорости, потому что за мною вновь погнался дождь, словно бы опять караулил. Без Глушкова на хозяйстве он, наверно, совсем одичает. Никто больше сюда не позовёт, никого никто не притянет за уши. Вот и будет бросаться, как бродячая собака. На кого ни попадя.
Дождь пятнил асфальт всё стремительней, всё мстительней, всё немезиднее, того и гляди, что на этот раз всё-таки утопит. Так и не дав интервью.
Вот и мчусь я с дождём наперегонки к ещё всесильному Генералову, на рыбку холодного копчения да с запотевшим чешским, что кубыть поспела в подвале имени Трифона, хоть и однопрофильного, но зато образцово безотказного исполнителя желаний, неповторимого главного механика всеобщего колеса фортуны. Уж он-то её крутил как никто, были времена. Потому что действовал даже при полном отсутствии возможностей. За так. Лишь бы кто-то ещё хоть что-то хотел. Когда хочет, всегда можно что-нибудь сообразить.
Несусь, нисколько не пыля, и думаю, что партитура Трифона в действительности бессмертна. Потому что обязательно сидит заместо него на пресвятом престоле жизни, на входном кране, у пульта, в сокровенных лабиринтах желаний теперь кто-то другой. Может быть даже сам Николай-угодник, взятый вздорной бабой Немезидой на полторы ставки. И ассортимент исполняемых желаний у нужных человечков раздвинется им теперь до последних разрешённых пределов, с учётом самых-самых последних грозовых веяний и иных преференций прогресса! Отчего растроганный боженька этот схваченный мир из своего потного кулачка уже никогда-никогда не выпустит. Ничего никому не попустит.
Потом дождик, став ещё сильнее, вдруг кончился. Или отстал. А солнце, хотя и светило, нисколько не переставая, внезапно гораздо ниже к горизонту очутилось. И било оттуда в глаза прямой наводкой, раскачивая неумолимо растущие тени за спиной. Вновь показалось, что проходит и оно. Когда-нибудь да навсегда. Как и всё вокруг. Как даже такая красота! Когда все наконец будто вымерли. И словно не было никого!
На востоке незамедлительно явилась луна, полузадёрнутая шторкой уходящей фазы. Ночь наполовину светла получится, но наполовину и темна. И без примет знаю. Сверчки в кустах затянут безотказную арию старого мастера Трифона из бесконечной оперы про нашего мальчика, который хватал всё подряд и никак не мог остановиться. Персонально для него станет исполняться только одно желание.