Да. Так и есть. Рядом с этими домиками, между которыми на долговязой мачте с растяжками лениво взмахивал скошенным крылом вылинявший флаг, двумя ровными рядами выстроилась техника. Внушительное подразделение, слов нет. С десяток разнокалиберных тракторов, среди которых выделялись и маленькие, похожие по сравнению с мощными «кировцами» на муравьёв - ДТ-20, немного грузовиков, несколько комбайнов с навешенными жатками.
- Держать к комбайнам! - Приказал Лукич своему молчаливому, исполнительному водителю. - Вон они, косари, в тенёчке прохлаждаются, мерзавцы!
Мерзавцев было четверо. Разостлав под акацией широкие новые полотнища от жаток, трое из них возились с какими-то железками, покрытыми заводской краской. Среди них особенно был заметен парень, голый по пояс, устрашающе могучий в плечах и с круглой, по-солдатски стриженой головой. На руках его, а особенно на груди под широко распластавшим крылья татуированным синим орлом с подписью «Вова» небрежно перекатывались крутые связки мышц. Да… такому можно раздеваться, спору нет. Но чтобы что-то там ещё изобретать, наверно всё-таки нужны другие доказательства.
- Здорово, ребята! - Приветствовал отец-командир механизаторов. - А это кто там дрыхнет? - Кивнул он в сторону, под дерево.
Там на замасленной стёганке дремал сном льва в знойной саванне четвёртый мерзавец.
- Никак Иван? Неужто опять, чёртов сын, набрался?! Сегодня-то в честь чего?
Комбайнеры засмеялись. Здоровый парень с татуировкой - это и был Владимир Калинкин, во всяком случае, что Владимир - точно. Он с интересом, будто впервые посмотрел на спящего товарища и с открытой, честной улыбкой ответствовал:
- Сегодня, похоже, в вашу честь, Дмитрий Лукич. Трёшку за вчерашний день сшиб.
- Где это?
- А на культивации. Полторы нормы дал за пол-литра.
- Ты брось это, за пол-литра! - Насупился председатель. - За пол-литра… За пол-литра… - У него наверно после Трифона какая-то фаза закоротила. – Ишь, за пол-литра. А не на водку мы эти премии даём!
- Ясное дело, - вполне согласился с этим, почёсывая у орла подмышками, покладистый Калинкин, - на водку кто же даст. Но и жинке эту сверхплановую трёшку ни один дурак не понесёт.
Вот это мысль! Наконец-то пошла, сермяжная! Я безотчётно, впервые, по-настоящему потянулся к блокноту. Вот с чего начинается настоящая журналистика!
- Опять, Калинкин, ты эту муть заводишь! - Окончательно рассердился председатель. - А ну, поднимите его! Ива-ан!
Когда его растолкали, Иван ошалело уставился красными, смятыми жарким сном глазами на стоящую рядом начальственную «волгу», приснится же такое, осторожно потряс головой, потом медленно-медленно, со стоном тяжелораненого бойца развернулся. Узнав наконец Генералова, расплылся в шальной улыбке.
- Кого я ви-жу! Дмитрий Луки-ич! - И тут же схватился за голову. - Ох, туды-растуды и так далее, больно-то как! На солнце, что ли, напекло? Хлопцы, дайте попить что-нибудь!
- Я тебе дам попить! - Затопотал на него Лукич. - Тебе как человеку премию дают за хороший труд, - он свирепо покосился на нас с Лёнькой (но мы-то при чём?!), - а ты, мерзавец, куда её ухлопал? И что, скажи на милость, за утроба у тебя такая ненасытная?!
- Ой, хреново мне, ой, хреново, - заметался головой по стёганке Ваня. - И что вы все на меня взъелись? Дома жена-кобра проходу не даёт, в поле другой змий, бригадир, бросается, нехорошие слова произносит. А теперь сам председатель налетел, кощеюшка, вихрем чёрным. Да что я, за ваши, что ли, пью? Или работаю плохо? Или рожа у меня кривая? Да дайте же воды, гады! Чо уставились?! - Рявкнул Иван. - Не могу же я так разговаривать!
- Гляди, я тебе покажу теперь премии! - Зло пообещал председатель.